Книга Смерть под ореховым деревом, страница 79 – Анви Рид

— Ну, во-первых, – Герберт загнул палец, – никто не знает, где орех Кракатук. Во-вторых, никто ключи просто так не отдаст. Хранители либо испытывают тебя, либо требуют что-то взамен. Ни я, ни любой другой кошмар не справился бы, потому что сердца у нас нет и мы ни черта не чувствуем.

— Совсем ничего? – Иви подняла на него свои оленьи глаза.

— В-третьих, – Герберт проигнорировал вопрос, – существуют не только проклятия, но и пророчества. И одно из них гласит: орех найдет лишь живая душа. А мы тут, как ты заметила, мертвы.

Иви кивнула и вновь уставилась в окно.

— Я не чувствую боли, – все же ответил Герберт. – Но остальное мне не чуждо. А что тебя так интересует?

— Я… просто хочу прояснить… – Иви сгорбилась и сжала рукава блузки. – Когда я была ребенком, то звала тебя, потому что…

— Боялась.

Иви прикусила губу. Эта дурацкая привычка была у нее с детства. Герберт помнил это. Как и то, что однажды она искусала себе щеки до крови. Тогда ее отец был крайне взволнован и, просидев всю ночь у кровати дочери, без устали шептал о том, что смерть скоро заберет ее.

— Я не считаю тебя злодеем, – вдруг сказала Иви. – Точнее… я хотела думать, что во всем виноват ты. Но, проведя с тобой эти два дня, поняла, что ошибалась.

— А зря. – От неожиданности Герберт хихикнул. Иви закатила глаза. – Я называю себя спасителем, но никто не обещал, что спаситель не окажется злодеем.

— Ты помог мне попасть в этот мир. Пообещал дойти со мной до конца, и все это ради Отто и крестного. Может, ты чувствуешь вину за смерть моего отца и поэтому помогаешь? А может, врешь, что сердца у тебя нет и тебе на самом деле не чужда жалость? Но я точно знаю, что злодеи так себя не ведут.

Герберт улыбнулся ей, а она улыбнулась ему. Улыбка ее была мимолетной, но он успел заметить ямочки на щеках. Иви скрыла в этом движении губ благодарность, а Герберт… очередную тайну, которую Иви предстоит разгадать.

В Мёрхенштадте невозможно было понять, сколько времени ушло на очередное бесполезное дело. Но Крысолов не торопился появляться. Иви, зевая, смотрела то в окно, то на свои ботинки. Герберт скучающе пялился на часовую башню, всматриваясь в минутную стрелку, которая больше не двигалась.

— В Мёрхенштадт попадают и животные? – спросила Иви.

— Если ты про Тауба и Штиля, то в собак их превратила ведьма из сказки про волшебную птицу. – Герберт расстегнул верхнюю пуговицу камзола.

В карете было жарко, и даже Иви немного распустила перевязанный шнурком воротник на шее.

— Нет. Я про грызунов и летучих тварей.

— А, летучие мыши? – Герберт посмотрел на ночное небо в надежде увидеть то, что заставило Иви задать этот вопрос. – Они часть тьмы. Наверное. Не знаю.

— Не зря говорят, что во время чумы выживают тараканы, крысы и голуби, – качнула головой Иви.

— Потому что они же чуму и разносят. – Герберт посмотрел на уставшее лицо Иви, на ее длинную тонкую шею, на вздымающуюся от глубокого дыхания грудь. Она была красива. Герберт давно перестал выбирать фройляйн по внешности. Спасал лишь тех, кого надо было спасти. Но Иви сочетала в себе дерзость, что так нравилась Герберту, и красоту, которая из-за недоступности будоражила еще сильнее. – Почему спрашиваешь?

— Там за углом сидит крыса, – Иви поежилась, – и смотрит на экипаж. Хотя, может, мне показалось. Подумала, что она как те оскверненные, но выглядит вполне себе живой.