Книга Общество мертвых и исключительных, страница 170 – Анви Рид

— Вы дали обещание, – Эбель поняла, к чему он клонит.

Сжимая пальцами потертый, поросший бахромой из ниток подлокотник кресла, она напряглась и выпрямилась как струна.

— Эбель, я… – Джосайя вскинул руки, – я…

— Вы испугались, – процедила Эбель.

— Да! Конечно! За вас! – Он сел на край кресла, чтобы быть ближе к ней. – Соль вчера чуть не погибла, ты, оказывается, видишь призраков, которые шепчут тебе какие-то странные истории, а Ноа… Ноа – просто Ноа. Мы полезли не в свое дело. И пока не поздно, мы должны остановиться. Все зашло слишком далеко.

— Мы почти поймали убийцу!

— С чего ты это взяла? Мы понятия не имеем, кто это!

— Это может быть Реджис Фобс. Все улики ведут к нему.

— Да нет, мать вашу, никаких улик, – безнадежно вскрикнул Джосайя.

Эбель отстранилась. Она окинула его уничижительным взглядом. Таким, чтоб он точно понял, что облажался. Чертовски сильно накосячил и предал ее. И что на фиг ей не нужен такой отвратный наставник.

— Эбель. – Он обхватил ее руку, но она вырвалась.

— У нас есть новый шифр, есть загадки с сигилами, есть подозреваемый, у нас…

— Убийца играет, Эбель. Но мы не игроки. Мы пешки. Нами ходят, понимаешь? Убивают ради королевы, которая сделает последний шаг.

Эбель прикусила губу. Ей хотелось расплакаться, но она взяла себя в руки. Джосайя больше никогда не увидит ее слез.

— Тогда ваш ход сделан, – сказала Эбель, вставая с кресла. – Дальше ходить буду я.

— Да пойми же, что все это серьезно! – Джосайя тоже встал. – Хватит! Хватит гнаться за прошлым! Хватит искать ответы! Ты выжила, Эбель… – Он громко сглотнул. – Ты выжила. Так начни свою жизнь сначала. И не лезь куда не следует. Это дело для копов, а не для студентов академии.

Эбель сдерживала внутри себя яростный крик. Как же было больно слышать все это. И как мерзко было смотреть в глаза человеку, который однажды, протянув руку помощи, вырвал ее, когда держать надо было крепче всего.

— Окей, – сказала Эбель.

Она взглянула на профессора последний раз. Точнее, последний раз взглянула на близкого друга, который опекал и защищал ее. Теперь перед ней стоял не Джосайя, а мистер Кэруэл – профессор криптографии. И он явно не торопился останавливать Эбель. Он слишком хорошо знал ее и понимал, что Эбель ни за что не поменяет своего решения.

— «Среди двенадцати – один предатель. Приди, взгляни ему в глаза. Плати монетой серебряной. Убьешь его? Иль он тебя?» – повторяла без устали Эбель.

Она до поздней ночи сидела в капелле и, слушая разбивающиеся о лужи на полу капли, пыталась разгадать загадку. Да, первый час она горько плакала. Обнимая колени, сидела на мокром полу и выла, когда на нее накатывала новая волна отчаяния. Она пыталась не думать об этом, но стоило забыть про Джосайю, как перед покрасневшими глазами возникало лицо Марии. Слишком много новостей за один день. И слишком много разочарований. В Джосайе. В себе. И в своем тупом мозге, который не мог понять написанный психопатом стишок.

Когда ладони покрылись кровавыми следами от ногтей, а сил на слезы (да и самих слез тоже) не осталось, Эбель достала скомканный лист с запиской. Руки щипало, но боль, которую она причиняла сама себе, заглушала боль ее разрывающегося на мелкие кусочки гнилого сердца. Дисмас и Гестас пялились на нее с витража. У них словно на лице было написано: «Нам явно хуже, чем тебе, но мы не ревем китовыми слезами, девочка». И правда. Гестас до самой смерти хулил Иисуса, хотя сам висел распятым на кресте. Он мучился и не сдавался до последнего вздоха. Зато Дисмас, который был явно в разы умнее второго разбойника, преклонился перед мучеником и попал в рай.