Книга Общество мертвых и исключительных, страница 61 – Анви Рид

Но Эбель очень этого хотела, ведь здесь было много лишних глаз. Просто. Охренеть. Как много.

— Вон они, – толкнула Амелия подругу. – Иди к нему, Ребекка. Давай же.

Ребекка быстро поправила прическу, отряхнула расшитый золотыми нитками воротник и, прислонившись к холодной мраморной колонне, приняла до жути неестественную позу.

— Сам подойдет, – ехидно улыбнулась она.

— Ты хочешь использовать свой дар?

— Нет, Амелия. – Ребекка увидела стоящую рядом с ними Эбель и покосилась на нее, специально начав говорить громче: – Мне не нужно применять дар. Мужчины хотят меня и без него.

Эбель сразу вспомнила слухи, которые слышала про эту парочку. Ребекка, кажется Мартинс, которая может обольстить любого, кто на нее посмотрит, и Амелия Крэфл, ее рыжая подружка с похожим даром. Она усыпляла взглядом. С ней Эбель была знакома с уроков мистера Чампи. И знакомство их было крайне неприятным.

— Бекки, Ами! – крикнул им парень, и Эбель невольно развернулась.

Три особо опасных вошли в главный зал. Другие студенты то ли от страха, то ли из уважения расходились перед ними и, прилипая к стенам, освобождали дорогу.

Впереди шел Эрик. Блондин, будто сбежавший из семьи Таргариенов. Белая рубашка, подтяжки, идеально сидящий темно-синий пиджак с красной эмблемой. И черные кожаные перчатки: видимо, это было модно. Хоть Эбель так и не считала. Дальше взгляд зацепился за парня, идущего по левую руку от главы этой компании.

Волосы собраны в хвост, широкие плечи, жилетка, облегающая подкачанное тело, и красные татуировки на коже цвета белого снега. Его звали Йонни. И если Эрик был похож на сына Дейенерис Бурерожденной, то Йонни – на сына самого Одина. Великий викинг, сбежавший из книги про скандинавскую мифологию. Его хотелось изучать. Рассматривать. Что Эбель и делала. Хорошо, что он этого не заметил.

Зато заметил Реджис, который плелся за их спинами – отрешенно, будто он не с ними, будто вообще не отсюда. Он опять впивался взглядом в каждый миллиметр лица Эбель. Хотелось скрыться в толпе, сделать хоть что-нибудь, чтобы избежать встречи с ним. Реджис пугал. От него разило пропахшими мужским парфюмом тайнами.

Реджис отталкивал от себя, но вместе с тем и притягивал. И чем дольше Эбель смотрела на него, тем отчетливее ей казалось, что когда-то она тонула в его медовых глазах. Будто они ей знакомы. Как и его аромат. И нахмуренные брови. Сжатые кулаки. И потрепанная кожанка, с которой тот не расставался.

— Новенькая, – «сын Дейенерис» помахал Эбель перчаткой, и рядом с ней громко цокнула Ребекка, – мы с тобой так и не познакомились.

— Не падай в моих глазах, Эрик, – кинула Ребекка, – мы не общаемся с «белыми».

Эбель заметила, как Реджис вздернул бровь. До жути знакомо… Он молча осуждал, не одобрял сказанные слова. Эбель уже видела такое – и не раз. Но кто так делал? Мать? Парень из старших классов? Врач из психушки? Священник из церкви на окраине Санди? Кто… Кто, черт возьми, так же осуждал Эбель?

— Вы сегодня долго. – Ребекка наконец отлипла от стены и, подойдя к особо опасным, чмокнула в щеку каждого из них.

Кроме Реджиса. Он ловко увернулся и шагнул назад, когда она попыталась коснуться его. Эбель закатила глаза. Ей не хотелось наблюдать еще одну трагикомедию, разворачивающуюся прямо в центре главного зала. Зрителей тут было достаточно.