Книга Общество мертвых и исключительных, страница 92 – Анви Рид

В этот раз он ушел в джаз.

— Я думаю, в послании скрыт более глубокий смысл. Ну, либо убийца – скучный глупец, – сказал Джосайя перед тем, как все они взялись за поиски всерьез.

Спустя почти час, когда солнце уже дотронулось до шпилей собора, к Эбель подбежала Соль и, потянув за собой, привела к могиле.

— Смотрите, что я нашла. – Она показала всем поваленный крест.

Могила была запущенная. Стояла на самом краю кладбища в разросшихся вокруг нее кустарниках. Полусгнивший крест поели короеды и другие личинки, поселившиеся в земле прямо на месте захоронения. Вокруг стелилась пожухлая трава. Каким чудом Соль увидела эту заброшенную могилу?

— Здесь совсем не видно имени, но… – Соль подняла крест и, отряхнув его, воткнула в землю, – видно дату рождения и совсем чуть-чуть – дату смерти.

— Родился второго января девяносто пятого года, – записал в книгу Джосайя, – а умер третьего мая. Года не видно.

— Могила, что не имеет мертвеца. – Ноа задумчиво оперся на черенок лопаты. – Может, это она? Ну, типа, нет имени и года смерти. Да и про нее все забыли уже.

— Мы это уже поняли, спасибо, – устало цокнула Соль.

— Да, она отлично подходит, – согласился мистер Кэруэл. – Это то, о чем я говорил Эбель. Другой смысл. Глубокий.

— Отлично! Тогда осталась могила тридцать девять, – обрадовалась Эбель и обратилась к Соль: – Вы что-нибудь нашли?

С Ноа явно не было смысла разговаривать. Но Соль тоже лишь помотала головой.

— Тогда вперед, – скомандовал профессор, – уже семь утра, нужно торопиться.

Они вновь разбрелись по кладбищу. Лишь уставший Ноа остался на месте. Он смотрел на могильную плиту, стоящую неподалеку. Она, в отличие от той, что заросла сорняками, выглядела ухоженной. Хотя и стояла тут еще с тех времен, когда собор принимал и хоронил обычных людей, а не исключительных.

— Четвертого мая сорок второго года и четвертого апреля, – Ноа на секунду остановился, – зачеркнуто, мая, восемьдесят первого. Исаак Волкер.

— В шестидесятых работал в этом соборе, – пояснил Джосайя. – Между прочим, несмотря на юный возраст, он смог дослужиться со священника до епископа.

— И помер он тоже рановато. – Ноа мучительно медленно выдохнул.

— Почему же? Считай, полжизни прожил, – сказал Джосайя, – а для священника, который жил по строгим религиозным запретам, это и вовсе целая вечность.

— Все равно жаль его. Я бы не хотел в тридцать девять лет оказаться в могиле. Это же самый расцвет сил! Когда мужчина во всей своей красе, горяч и сексуален! В свои тридцать девять я буду кататься на байке по Майами-Бич и клеить красивых девочек.

Редко у кого получалось дослушивать Ноа до конца. Тем более сейчас, когда у всех слипались глаза, а ноги подкашивались от усталости. Поэтому никто не придал значения тому, что он сказал. Но спустя минуты, когда до сонного мозга дотянулся смысл брошенных слов, Эбель, Соль и мистер Кэруэл резко остановились и посмотрели на кудрявого болвана, который наконец-то сделал хоть что-то полезное.

— Тридцать девять? – повторила Эбель и быстрым шагом преодолела расстояние до Ноа. Она замерла у могилы Исаака Волкера.

Соль с Джосайей тоже приободрились и подбежали к ним.

— Ну да, – пожал плечами Ноа, – родился в сорок втором году, умер в восемьдесят первом. Вычитаем – и получаем тридцать девять. Чего такого-то?