Книга Пророчество тьмы, страница 114 – Анви Рид

Варга села на стул, задув свечу, и Юри потеряла окутанный тьмой силуэт. Попрощавшись, она пошла к двери и, вдохнув напоследок ароматный шалфей, услышала шепот безглазой женщины:

— Узнай тайны святых, девчонка. И спаси этот проклятый мир.

Эвон надеялся, что больше никогда сюда не вернется. И думал он не о Рокрэйне, а о Незамерзающей реке. Стоять тут ночью было страшнее, чем днем. Темная вода бурлящим потоком билась о ледяные глыбы и громко шумела, выплескиваясь на берег и обдавая каплями лица Эвона и Юри. Он молча смотрел в пучину и никак не мог поверить, что нашел силы сюда прийти.

— Что я должна сделать, Эвон? – спросила его Юри.

Она стояла позади и смиренно ждала, когда же он сможет со всем покончить.

— Я не знаю, мышонок! – крикнул он, и эхо его голоса утонуло в высоких волнах.

Сердце травника билось где-то в горле. Он будто вновь услышал крик, мучивший его в кошмарах, и увидел лицо матери, которую любил и ненавидел одновременно.

Юри коснулась его спины – и Эвон от неожиданности дернулся. Боясь показать страх, он, отвернувшись, спрятал лицо.

— Кажется, я догадываюсь, но не уверена… – Она сняла перчатку с руки и протянула ее травнику. – Дай мне свою ладонь.

— Я не могу. Это… сложно.

— Нужно жить настоящим, Эвон, прошлое тянет тебя назад.

— Ты не понимаешь.

— Нет. Но я стою здесь для того, чтобы ты поделился со мной своей болью.

Слезы скатывались по его щекам, и влажный воздух тут же накидывался на них, терзая своим холодом. Травник все никак не мог решиться сделать шаг назад и вернуться в прошлое, которого боялся.

— Я рядом, Эвон. Давай пройдем через это вместе.

Едва ее теплые пальцы коснулись его лица, все вокруг замелькало. Яркий свет ослепил своей вспышкой и перенес Эвона в комнату мамы.

— Юри?! – Травник разозлился.

— Это… Само. Я ничего не делала. – Она тоже была напугана.

— Я же сказал, что не хочу!

— Прости, я не знала, что это сработает… – она обвела руками комнату, – вот так. Я не хотела тебя заставлять.

Дверь в спальню открылась, и внутрь забежала запыхавшаяся мама. Эвон с Юри отошли с дороги, но в этом воспоминании они были лишь пылью, летающей в воздухе: их никто не видел и не слышал.

— Мам… – вырвалось у Эвона, и он пошел за ней.

Она быстро вытерла кровь, текущую из носа, тряпкой, которую после спрятала в тумбочке, а затем села на кровать, где спали дети.

— Ранви, милая, просыпайся.

Травник увидел спящую сестру.

— Это ты рядом с ней? – Юри указала на ребенка с белыми волосами.

— Да. Мы в моем воспоминании, мышонок.

Маленькая девочка, щурясь, открыла глаза. Она сладко потянулась и засмеялась, когда мама пощекотала ей подмышки.

— Ситэ. – Она коснулась щеки Эвона и, нежно гладя, разбудила сына. – Вставай. Нам нужно уходить.

— Куда, мам? – силясь открыть глаза, тихо спросил он.

— Не бойся. Все хорошо. – Она помогала сонной дочери одеться. – Накинь на себя шубу, Эвон.

— Мам, что случилось? – поднявшись с кровати, напуганный сын подбежал к ней, но она продолжала завязывать шнурки на маленьких ботинках Ранви.

— Я сказала одевайся! – она отчего-то разозлилась.

Тут в дверь начали стучать. Юри дернулась, но, вспомнив, что ей ничего не угрожает, продолжила наблюдать.

— Открывай, мерзкая шлюха! Я убью тебя, тварь! Убью!!

Маленький Эвон заплакал, глядя на дверь.