Книга Пророчество тьмы, страница 16 – Анви Рид

Юстин взял из ее маленьких рук теплую ткань и, размотав ее, достал два пирожка, один из которых сразу запихнул в рот, а второй протянул отцу. Тот, приблизив к носу, понюхал его, да так громко, что Юри заулыбалась.

— Запах отличный. Проверим на вкус.

Внутри у Юриэль все сжалось. Она заволновалась: вдруг ее старания были зря. Только бы им понравилось. Только бы сказали, что вкусно. Отец откусил теплое тесто и медленно разжевал. Переглянулся с сыном. Юри не понимала их. Они будто общались без слов, пытаясь что-то скрыть от нее. От нетерпения затряслись руки; стоя будто на иголках, она хотела прыгать и громко кричать.

«Ну быстрее. Скажите уже хоть что-нибудь!»

— Очень вкусно, Ю! Ты такая молодец! Иди скорее, обниму.

— Мне тоже понравилось! Отлично готовишь, сестра.

Юри радостно подскочила и прыгнула в объятия отца, который чуть не упал на спину.

— Правда вкусно? Правда-правда?

— Да, малышка. Вкусно. В следующий раз получится еще лучше, я уверен.

— Я так рада!

Сердце было готово разорваться на части. Им понравилось, и теперь она будет готовить им всегда. Помогать и ждать похвалы.

— Агуми, скажи ей, чтоб перестала кричать. У меня болит голова.

Из-за угла дома вышла мачеха – она принесла пустое ведро для новых щепок. Отец сразу помрачнел и, похлопав Юри по спине, прошептал ей:

— Спасибо, Ю, теперь у меня появилось много сил, чтобы наколоть еще больше дров! Иди в дом и не мерзни.

— Она что-то приготовила?

Пифа остановила Юри и посмотрела на пирожок в руках Юстина. Он сразу протянул его матери.

— Святые… Надеюсь, ты не испачкала мне всю кухню? Я убирать за тобой не буду, Юриэль, – теперь Пифа обратилась к ней и, откусив пирожок, скривила лицо, выплюнув остатки. – Что за дрянь…

— Пифа…

Отец встал и, будто пытаясь защитить дочь, спрятал за собой.

— Что, Агуми? Хочешь сказать, что это вкусно? Да это есть невозможно! В мясе хрящи, от соли аж скулы сводит, тесто сырое. Продукты мне только испортила. Бесполезная девчонка. Одни беды от нее!

Недоеденный пирожок полетел на землю. Юри, не сумев сдержать обиду, заплакала.

— Посмотри на моего сына, Юриэль. И красив, и умен, и по дому помогает. – Пифа начала гладить Юстина по голове. – Хотела бы я, чтобы в моей семье был только один ребенок.

Мачеха взяла наполненное деревяшками ведро и зашла в дом, чтобы развести очаг, но спустя секунды громко закричала. Наверняка увидела рассыпанную по полу муку.

— Ю, сходи-ка собери цветов да кореньев для чая. Хорошо? – Он подтолкнул дочь в сторону чащи.

Кивнув отцу, она вытерла нос рукавом и убежала в мшистый лес, тянувшийся вдоль всей деревушки. Слезы жгли щеки, лицо царапали ветки, через которые Юри пробивалась, а сердце бешено стучало от обиды. Почему ее не любят? Почему не принимают? Она чувствовала себя лишней и ненужной. Брошенный ребенок, который мечтал о матери и ее руках, которые плели бы ей косы перед сном. Юри бежала, не видя дороги, но ноги не желали останавливаться. Ком в горле пытался вырваться из нее криком, но, сглатывая через боль, она неслась вперед, пока не выбежала к маленькому водопаду, бьющему из горы. Юри испугалась его шума и мороси, осевшей на ее раскрасневшихся щеках. Воздух тут был чистый и холодный, будто сами облака спустились на землю. Пламя, разгоревшееся в груди, сразу потухло. Юри стало легче, и, свалившись на увядшую траву, она посмотрела в небо.