Книга Истина звезд, страница 32 – Анви Рид

— Нам нужно разделиться и заняться делом, – нарушил неловкую паузу Эвон. – Далия, ты оставайся тут и ищи летопись. Я отправлюсь в Пустошь на поиски камня Эвер. Атер будет готовиться к войне, а Юри поплывет в Арасу.

— Нет! – вскочил из-за стола Атер. – Ты никуда не пойдешь! Это опасно! Никакой Пустоши! Туда столетиями никто не плавал, там может быть опасно, да и что вообще за камни?! Где ты там собрался их искать?

— Не решай за меня, – спокойно ответил Эвон.

Но так и не смог посмотреть брату в глаза.

— Я защищаю тебя, Эвон. И если ты ослушаешься, то я буду удерживать тебя здесь силой. Это не твой путь, брат.

— Атер!

— И да, – сменил тему он, – за убийство Куана ты, Юриэль, должна предстать перед Аскарским судом. Даю несколько дней, и если ты не уйдешь добровольно, то я брошу тебя гнить в темницу.

Поднявшись из-за стола, Атер удалился в Мысленный зал.

— Я поговорю с ним, Юри. – Эвон направился следом, но Юри окликнула его:

— Не надо, Эвон. Он прав. Это не твой путь. Ты помог нам всем, чем мог, и сейчас тебе нужно остаться здесь. Тем более, кому-то нужно приглядеть за Соно. А я уйду. Сделаю, как хочет твой брат, и не буду рушить вашу семью.

Дверь, ведущая в комнату Соно, распахнулась и, ударившись о стену, закачалась на петлях. Облокотившись на раму, ниджай держался за рану в животе. Он согнулся от боли и с трудом стоял на ногах.

— Одну не пущу. Я с тобой, Юри, – закашлялся он. – Мы же команда.

И, сказав это, он потерял сознание и упал.

В комнате было зябко. Жаровня потухла, а угли в ней успели остыть. Пришлось изрядно повозиться, чтобы вновь добыть огонь и прогреть деревянные стены. Соно лежал на кровати и кряхтел от боли, держась за живот. Врачеватели уже успели привести его в чувство и теперь проверяли рану, которая опять разошлась. Синяк вокруг нее разрастался и становился темнее ночного неба, и это пугало Эвона.

— Сейчас будет больно, – предупредил он и, проткнув воспаленную кожу иглой, сшил края раны.

Соно не кричал. Точнее, пытался не кричать, сжимая в зубах деревянную ложку. Испачканная в гное косточка все пыталась выскользнуть из пальцев, но Эвон смог закончить и затянуть узел. Соно быстро и тяжело дышал, на лбу выступила испарина, которую Эвон промокнул тряпкой.

— Опять лихорадка, – подытожил Эвон, чувствуя исходивший от кожи жар.

— Я в порядке, – на выдохе сказал Соно и, шипя от боли, зажмурился.

— Ты не в порядке.

Эвон прибрался на столике, где лежали ступки, косточки, бинты и мази. Он складывал их ровными рядами: точно так же, как врачеватели сортировали все до него.

— Оказывается, ты чистюля, – закряхтел Соно.

Эвон сглотнул и взял мазь.

— Просто тут другие правила.

Он зачерпнул пальцем пахучий жмых из еловых шишек, спирта и смолы и наложил на шов Соно. От прохладной мази по животу побежали мурашки, а едва заметные волоски встали дыбом.

— И ты, кстати, им неподвластен, ниджай. – Эвон убрал плошку с мазью, взял ткань и перевязал рану Соно. – Это же ты убил Куана. Я прав?

— Он сам себя убил.

— Почему так наследил? Хоть бы окно за собой закрыл, чтобы жаровня не потухла. Ты знаешь, как я намучился разводить огонь? Или, в конце концов, дождался бы меня. Я бы тебя прикрыл.

Эвон застегнул рубашку Соно и набросил на него сверху одеяло.

— Я и так слишком долго ждал. Лишь сегодня у меня не было сомнений. Наконец я отправил этого ублюдка в иной мир.