Книга До встречи в книжном, страница 56 – Владимир Торин, Д. Дж. Штольц, Саша Степанова, и др.

Вместо кивка из моих полуоткрытых губ выскочило что-то непечатное, да до того громко, что прикидываться лишенным дара речи было бы некультурно. Лишен я был дара думать, вероятно, раз решился на эту долбаную авантюру. Казалось бы: ну что мне с того, что он читает эту книгу? Каждый день читает, одну и ту же. Просто странный дед. Просто какая-то книжка. Какого хрена я поперся узнавать, что на ней написано? Мама всегда говорила мне, что мое навязчивое любопытство до добра не доведет.

Говорила всегда, за исключением последних 843 дней. И еще нескольких, их точное количество я не помню. Когда родителей не стало, тогда, на мокром загородном шоссе, я думал, что и любопытство мое улетело в кювет и там осталось, погребенное под обломками легковушки. Видимо, и в этом я тоже ошибался. Слишком много ошибок для одного дня, Иван.

— А вы не тот юноша из квартиры на первом этаже?

Старик зыркнул за меня – и я по инерции посмотрел назад. Туда, на свои окна. Шея вернула голову обратно, а взгляд – на деда. Горло еще не успело избавиться от нагрянувшей сухости, да и язык отказывался подчиняться, поэтому я ограничился тем, что поводил подбородком из стороны в сторону, довольно интенсивно для убедительности. Слишком много вопросов, дедушка.

Мой собеседник кивнул и улыбнулся. В его зрачках читалось что-то трудноразличимое, но если бы мне дали перевести эти мысли, то среди расшифровки точно было бы «не верю». Я опустил голову, изображая то ли покорность, то ли поклон, не знаю точно, и, наконец, выдавил из себя:

— Хорошего вечера!

Мои ноги понесли меня назад. Туда, за сирень, к дороге, а оттуда – к дому. Шагов через десять я все же остановился. Чувствовал на спине его взгляд. Чуть помедлив, я глубоко втянул воздух, развернулся и, не давая себе права передумать, подошел обратно к старику и выпалил:

— Как она называется?

Я был прав. Конечно, он смотрел на меня все это время. Но как только услышал мой вопрос, тут же спрятал взгляд, точнее уперся им в книгу. В обложку, на которой все-таки не было ни одной буквы. Только круглое коричневое пятно.

— Боюсь, я не смогу ответить на ваш вопрос, юноша.

Мои руки автоматически разъехались в стороны, я моргнул медленно несколько раз, не дыша, и прохрипел:

— Почему?

Он коротко оторвал взгляд от книги, и мне показалось, что его глаза мокро сверкнули. Дед предложил присесть на скамейку, сам занял на ней свое место, а я сослался на то, что очень тороплюсь, и, продолжая стоять, махнул в сторону дома, чуть не выдав свою ложь. Впрочем, он, наверно, уже раскусил меня.

— Вы правы, молодой человек. Дождь скоро начнется, а я тут со своими историями. Ступайте, а то еще промокнете.

День тяжелых вздохов продолжался. Я двинулся в сторону дома, направив одну ногу к дороге, и даже перенес было на нее вес, но остановил себя. Любопытство, мама, все-таки взяло верх. Ты, как всегда, права.

Мы сидели на скамейке – я, дед, а в его руках зеленая книжка.

По моим плечам, которые обнимала куртка, по растрепанным волосам и коленкам били капли. По старику тоже. Сколько мы просидели, я не помню. Час. Или два. И, знаете, я был благодарен тучам. Наверно, если бы их капли не тарабанили по нам обоим, мне было бы крайне неловко прятать слезы. А так – будто просто дождь.