Книга До встречи в книжном, страница 64 – Владимир Торин, Д. Дж. Штольц, Саша Степанова, и др.

* * *

Аня не помнила, как добралась до дома, еле дождавшись необходимых семи часов. Она вырвалась из душного кабинета, словно выпорхнувшая из клетки птица. Аня даже не стала дожидаться, пока кабинет покинут все остальные – после разрешения начальницы она обогнала на пороге цокающую каблуками Людмилу Васильевну и помчалась прочь. Ей вслед поглядели с явным неодобрением. С работы надобно уходить чинно, медленно, будто уходишь с тяжелым сердцем и не желая того.

Позже она ужинала вместе с семьей. Аня торопливо черпала окрошку на квасе ложкой, а родители удивленно поглядывали на нее. Отец отрывал своими большими руками ломти мягкого хлеба, пока близнецы грызли любимые корочки; мама пила душистый черный чай. В комнате было жарко, а снаружи настойчиво мяукала их кошка Муська.

— Ты куда-то торопишься, доченька? Уходишь? – спросила мама, выглядывая в окно, где уже сгустилась темень.

— Нет, – отвечала девушка.

— Жених? – поднял бровь отец, нахмурив вторую.

— Нет… – снова ответила, вздохнув, Аня.

Затем, помыв посуду, она под удивленным взглядом родителей едва ли не побежала в свою комнатушку, где и пропала. Вот совсем пропала… Пока родители отмечали эту порывистость движений, эти горящие глаза, пока близнецы дрались за Великий компьютер, сделав все уроки, Аня действительно пропала из этого дома – она исчезла в «Обломове». Буквально жила теми днями, когда Илья и Ольга сидели вместе, когда их улыбки были нежны, трогательны и еще скромны. В саду пахла сирень. Аня стояла за их спинами, когда они вдвоем сидели на горе, и вместе с Ильей любовалась профилем милой Ольги. Ей казалось, что жизнь главного героя расцвела, а вместе с этим расцвела и ее личная жизнь. О, на что способна книга! Когда ты мысленно переносишься из тесной комнатки два на два метра в большие залы, где в воздухе витает любовь, а за окном поют птицы, – не чудо ли это? Когда, боясь любви, в один миг влюбляешься. Когда сердце, не дрожащее при виде самых страшных бедствий, может задрожать от сочувствия просто при чтении, да чтении чего – простых букв! Все эти буквы окружают нас: на вывесках, в только появляющихся мобильных телефонах, в телевизорах, – но до чего они стылые, будто неподвижные. Они лишь технично что-то сообщают, но жизни, жизни-то в них нет!

Ане передавалась вся эта бодрость Обломова, вся его пробудившаяся тяга к жизни. И хотя, выйдя попить воды, она увидела на часах три, ее это совсем не смутило. Пусть даже завтрашний день был бы рабочим – и тогда бы, возможно, она бы впервые нарушила все свои правила, которые выстраивала всю жизнь. Или их выстраивали за нее?

Но, способная вознести, книга может и сокрушить. Произошло худшее! Обломов снова лег на диван… Он вновь надел свой халат и удалился на окраины поникшим и побежденным. Кем же побежденным? Кто лишил его порыва к жизни, кто загубил все его славные начинания, в которых он был великим романтиком и мечтателем? Неужели сам Илья, пугалась Аня. Как можно позволить самому себе отдернуть руку от счастья, которое маячило совсем рядом? Неужели это от лени? Так разве не доказал ли герой сам себе, что его сил достаточно для любви, общения и прочих свершений? Так почему в самый важный момент он отступился, нарочно погрузив себя обратно в болото безволия и лени?