Книга Аноним, страница 101 – Урсула Познански, Арно Штробель

— Возможно. Тогда он будет искать в базе форума переписки. Если такой разговор существует, второй участник в большой опасности. Траян не позволит человеку с этим знанием свободно разгуливать.

Именно это только что пришло мне в голову.

— А мы сидим и ничего не можем сделать. Тошно. — Снова смотрю на газету. — Я займусь этим самозваным журналистом с Blitzreporter.de. Пусть объяснит, почему решил опросить именно Йохансена — того, кому Фогт якобы рассказал о своей находке. Я этому типу ни на грош не доверяю.

Нина смотрит поверх монитора, и мы явно думаем об одном.

— Если Траян видел интервью…

— …ему придётся решить, сколько может знать Йохансен, — заканчиваю я и беру телефон.

Арендт отвечает после второго гудка.

— Доброе утро. Нам нужна охрана для Пауля Йохансена.

— Утро недоброе. — Арендт звучит так, будто у неё похмелье, хотя это маловероятно: она почти не пьёт. — Зачем охрана?

Я коротко объясняю. Она обещает распорядиться. Нина подвигает через стол листок.

— Номер Шрётера.

Одобрительно киваю.

— Спасибо.

— Никакого труда, он на сайте. Кстати, наш фоторобот там тоже на первой странице. Подпись: «Это извращённый убийца с гранатой».

— Очень кстати.

Я набираю мобильный номер. Шрётер отвечает не сразу; по голосу ясно, что я его разбудил.

— Главный комиссар Бухгольц, Земельное управление уголовной полиции Гамбурга, доброе утро. Хочу с вами поговорить и прошу… — Смотрю на часы: почти половина девятого. — …быть у нас в управлении в десять.

— Что? Но я…

— Скажите внизу, что назначена встреча со мной. Вас проводят.

— Минуточку, так нельзя. Это уже произвол. У меня есть дела.

— Да. И самое важное — в десять со мной. Если в пять минут одиннадцатого вас здесь не будет, я велю разыскать и привезти. До встречи.

Я кладу трубку и замечаю взгляд Нины.

— Что?

— Плохой полицейский.

— Терпеть его не могу.

До десяти мы просматриваем протоколы звонков и сами разговариваем с некоторыми свидетелями. Ни одно из поступивших сообщений о спутнике Сандры Ульбрехт не выглядит перспективным.

Без двух минут десять мне сообщают, что Шрётер ждёт в вестибюле. Прошу молодого коллегу привести его. На миг возникает желание отправить гостя в комнату допросов, но это было бы чересчур и, вероятно, заставило бы его не произносить ни слова без адвоката.

— Я, кстати, нашла несколько любопытных мелочей о Шрётере, — говорит Нина.

— Он нарушал закон?

— Нет. Но некоторые факты могут оказаться ему неприятны.

Из коридора уже слышны приближающиеся шаги.

— Обязательно проверим.

Коллега стучит в открытую дверь и передаёт нам Шрётера.

— Доброе утро. Проходите, садитесь. — Я показываю на стул сбоку от своего стола.

Шрётер подчиняется. От телефонного возмущения не осталось следа, но улыбка кажется натянутой.

— Видимо, вы очень отчаялись, раз уже вызываете журналистов, полагая, что они знают больше полиции. Хотя, насколько помню, иногда так и бывает.

— Верно, с тем, что вы располагаете внутренней полицейской информацией, мы ещё разберёмся. Но сейчас главное другое. Почему вы решили интервьюировать Йохансена? Именно того человека, который утверждает, что Фогт рассказал ему кое-что о Траяне. Случайность?

Улыбка расширяется.

— Журналистское чутьё.

— Не рассказывайте ерунду. Журналистское чутьё. Вы вообще настоящий журналист?