Книга Аноним, страница 107 – Урсула Познански, Арно Штробель

Несколько мгновений я не замечаю на её лице никакой реакции. Потом она хмурится.

— В брюках или без?

— Что?

— Твой зад на ветру. Пытаюсь представить картину, но нужно знать: в брюках или без?

Я едва не вспыхиваю, однако улыбка на её лице заставляет меня усмехнуться и покачать головой. Обычно я вообще не пользуюсь такими выражениями.

Некоторое время мы оба молчим. Словно хотим растянуть короткое мгновение, когда нам действительно удалось отодвинуть ужас. Но оно остаётся именно коротким мгновением.

— Нина. — Я прочищаю горло. — Не знаю, сочтёт ли Траян твоё предложение настолько соблазнительным, чтобы выдвинуть тебя. Если вообще кого-то ещё выдвинет. Но если да, мы не знаем, когда он запланирует похищение. Мы уже видели, что потенциальных жертв он забирает до окончания голосования. Вероятно, чтобы подстраховаться.

— Но не до публикации списка.

— Верно. Однако, как выясняется, Траян способен менять привычки. Иначе говоря, он непредсказуем.

Я делаю паузу и подбираю слова, чтобы на этот раз избежать недоразумения, подобного прежнему.

— Я хочу подстраховаться. Поскольку вынужденно взял ответственность за твою самодеятельность, с сегодняшнего дня ты не будешь ночевать дома. Будешь спать у меня на диване, чтобы я мог тебя…

— Мы разве уже не закрыли эту тему?

Следовало ожидать. Спокойно, — повторяю себе как при самогипнозе. Что бы она ни сказала, ты не потеряешь самообладание и не выпустишь ситуацию из рук.

— Нет. Надеюсь, мы разобрались лишь с ошибочным выводом, который ты сделала. Но готов повторить: мне от тебя ничего не нужно, кроме нормальной работы и наконец ответственного поведения полицейской. Мы можем поужинать или выпить где-нибудь, но не больше. Речь исключительно о твоей безопасности. Ясно?

Она размышляет и наконец кивает.

— Хорошо. Но ночевать у тебя всё равно не буду. Это смешно.

Ладно, попробуем иначе.

— Будешь. Потому что это не просьба, а служебное распоряжение, которое следует выполнить.

Она раздражённо цокает.

— Приказ спать на твоём диване? В каком уставе это написано?

— В том же, где сказано, что я не обязан докладывать начальству о серьёзных нарушениях правил напарницей и не становлюсь соучастником, если молчу. Там же исключается, что я не только потеряю работу, но и до конца жизни не прощу себе, если с этой напарницей что-нибудь произойдёт.

Иногда Нина умеет надевать непроницаемое лицо, но сейчас внутренняя борьба отражается на нём в точности.

Звонок телефона кажется громче, чем когда-либо. И неуместнее. Я отвечаю, не сводя с Нины глаз. Фогельбуш рассказывает о первых происшествиях после публикации фоторобота. Пока нарушения сравнительно безобидны: на мужчин набрасываются с руганью из-за возможного сходства с компьютерным портретом. В одном случае трое пассажиров силой удерживали четвёртого в метро, пока прибывшие коллеги не установили на месте, что он не Траян. Но это, вероятно, лишь первые отголоски того, что ещё начнётся, если преступника скоро не остановить.

В ту же секунду, когда я заканчиваю разговор, Нина говорит:

— Хорошо.

Я смотрю на неё. Она медленно кивает.

— Переночую у тебя. Но только пока ситуация не прояснится. Ни одной лишней ночи.

Я испытываю облегчение.

— Хорошо. Тогда предлагаю позже заехать к тебе. Соберёшь необходимое…