Книга Аноним, страница 90 – Урсула Познански, Арно Штробель

— Да?

Она определённо спала. По рефлексу хочется отключиться, но я успеваю остановиться.

— Нина, я… прости. Извини, что разбудил. Это было совершенно необдуманно.

Скажи, что я прав, и положи трубку. Пожалуйста.

Шорох, глубокое дыхание.

— Зачем ты позвонил?

Она постепенно просыпается, это слышно.

— Полагаю, причина была.

Мысли никак не выстраиваются.

— Я… да, кажется, была, но глупая. Давай отключимся, а ты сразу снова уснёшь.

— Ты совсем с ума сошёл? — Она звучит даже не сердито, скорее удивлённо. — Разбудил и теперь не скажешь зачем? Что произошло?

Она права. Уже проснулась и, вероятно, быстро не уснёт.

— У меня только что был посетитель.

Она не спрашивает кто. Просто ждёт.

— Дитмар Ульбрехт. Дядя Сандры.

— Проклятье.

— Именно.

Я рассказываю всё, ничего не опуская. Нина ни разу не перебивает.

— Понимаешь, почему я слишком взвинчен, чтобы спать?

— Да. Ты принимаешь угрозу всерьёз?

— Не знаю. Понятия не имею, как устроен этот человек. Пока склонен списывать реакцию на исключительное состояние. Всё-таки он видел, как его племянница…

— Да. Я тоже так думаю.

Слышно, что говорить ей трудно. Она слегка бормочет, борется со сном.

— Нина, правда, пора заканчивать. Остальное обсудим утром в управлении. Спасибо, что выслушала, и… прости за беспокойство.

Несколько секунд ответа нет, и я уже собираюсь отключиться, решив, что она уснула.

— Расскажи, что происходит у тебя в голове, — тихо говорит она.

— Что? Нина, тебе действительно нужно спать.

— Да. Но ты меня разбудил. Поэтому рассказывай, о чём думаешь. Я просто послушаю. Если перестану отвечать, можешь класть трубку. Значит, уснула.

Я не понимаю, как относиться к предложению, и медлю.

— Пожалуйста. Думаю, сейчас мне полезно слышать чей-то голос. Тогда не придётся слушать тот, что у меня в голове.

— Хорошо, — говорю я.

Некоторое время собираюсь с мыслями, а затем начинаю рассказывать.

Перед управлением настоящий ад. Несколько телефургонов, журналисты используют здание фоном для прямых включений. Между ними обычные люди, пытающиеся попасть внутрь. Другие складывают цветы в одном месте, словно Сандра Ульбрехт умерла здесь.

— Я не дозвонилась на горячую линию! — Женщина преграждает мне путь. — Вы из полиции? Да? Тогда послушайте: муж говорит, что это глупость, но три дня назад я видела, как…

Я протискиваюсь мимо, пробормотав извинение. В вестибюле тоже кипит жизнь. Ещё журналисты и множество полицейских в форме, перекрывших путь к пропускному пункту. Меня здесь пока никто не знает; пропускают лишь после того, как показываю удостоверение.

Даниэль уже в кабинете. Коротко улыбается мне с неуверенностью, которая кажется симпатичной. Будто наполовину ждёт, что я заговорю о ночном звонке. Затем показывает на стопку газет на столе.

«Дочь миллионера разорвало гранатой» — гласит первый заголовок. «Последние слова Сандры Ульбрехт» — сообщает следующая газета, поместив под ним снимок вчерашней трансляции, где весьма предусмотрительно размыто лицо, которое здесь и без того знал каждый.

— Объявлен розыск мужчины, с которым Сандра вышла из клуба, — говорит Даниэль. — И обращение к гражданам, особенно к посетителям клуба в тот вечер. Кто-то должен был увидеть его лицо.

Он снова поворачивается к компьютеру, но тут же оглядывается.