Книга Ленты и ножи, страница 34 – Елена Сокол

— Я месяц не ходила в школу. Не могла самостоятельно одеться и раздеться, сходить в туалет. На правой руке надулся здоровенный желтый пузырь, и было очень больно. Пришлось поехать к врачу, и там я солгала, что нечаянно уронила на себя кастрюлю с плиты. Мне выписали лекарства и мази, и мать даже похвалила меня за то, что я повела себя «благоразумно», не выдав их.

— Где-то на вашем теле еще есть шрамы?

Мара замерла, уставившись на большую кадку с фикусом за стеклом, затем неохотно кивнула.

— Знаете, – сказала она после паузы, которую они провели в полной тишине, – а ведь у меня было вполне нормальное детство. Лет до двенадцати. Родители, конечно, были со мной строги, но эта строгость не выходила за рамки. Все началось, когда в местный костел прибыл новый ксендз, настоятель прихода.

— Расскажите.

— Он лично решил обойти все дома в округе и провести беседы с прихожанами. Я хорошо помню тот день, когда святой отец явился в наш дом. Мои родители приняли его в гостиной, и он два часа отчитывал их за то, что они порой пропускают воскресные службы. Взывал к их совести, убеждал, что это просто необходимо для ярых католиков. – Мара убрала волосы за уши и шмыгнула носом. – И если до этого они были вполне адекватными, то после его слов будто что-то переклинило. Родители ударились в веру, словно это стало единственно по-настоящему важным в их жизни.

— Как думаете, почему так произошло? – спросил Марк.

Она задумалась. Сжала губы, дернула плечами.

— Наверное, слепая вера – единственное, что могло в тот момент спасти их брак. Дела на ферме шли плохо: неурожай за неурожаем. Религия и тут умудрялась объяснить все гневом Божьим. А моя мать… – Мара задумчиво покачала головой и затем усмехнулась. – Мне кажется, она влюбилась в святого отца. – Девушка подняла взгляд на Марка. – Она так смотрела на него, словно он был каким-то божеством. Понимаете, Марк? Это просто нужно было видеть. Моя мать слышала в его словах гораздо больше, чем он говорил, и готова была фанатично следовать любым его указаниям, чтобы угодить! Мои родители… они словно нашли в религии смысл жизни, который давно искали.

— Возможно, так и было. А вы?

— А я… – Мара грустно улыбнулась и пожала плечами. – У меня была налаженная жизнь. Школа, друзья, кружок фотографии по вторникам. Я каталась на велике по округе, гуляла с ребятами, вела соцсети. Обычная жизнь подростка. И мысль родителей о том, что в моей жизни должно быть больше Бога, никак не вписывалась в тот уклад, к которому я была привычна. Сначала они стали таскать меня на службы по воскресеньям. Стаскивали с кровати, если я не могла проснуться. Постепенно они становились… грубыми, не терпел…

— Нетерпимыми?

— Да. – Она кивнула. – Заставили выучить молитвы. Сначала было даже весело, но в пятнадцать они заставили меня петь их в церковном хоре вместе с другими детьми. Мне некогда стало заниматься в фотокружке. После школы я ходила на репетиции хора, а в выходные посещала воскресную школу, где детям рассказывали о Боге. И с каждым днем становилось все хуже. Маму… ее будто подменили.

— В чем это проявлялось?

— Мне кажется, она не могла вынести, что я превращаюсь в девушку. У меня появлялись… – Мара обрисовала руками грудь и талию.

— Формы, – подсказал Марк.