Книга Ленты и ножи, страница 57 – Елена Сокол

Ну и ад.

В связи с происшествием сестра Серафина читает нам сегодня лекцию о женском здоровье. В целом все очень просто: секс только после брака, никакой контрацепции и абортов. Тампоны во время менструаций использовать нельзя, только внешние средства и прокладки. Моя мать еще добавила бы: «Красят волосы только блудницы. Курят только плохие люди. Алкоголь – напиток дьявола».

Пока сестра говорит о блуде, я изучаю пейзаж за окном. Каждый куст, каждое дерево. С ветви срываются птицы – может быть, это знак?

После лекций – прачечная, а после трехчасовой стирки нас гонят во двор работать в саду. Я впервые в этой части двора и радуюсь тому, что можно его изучить. Где-то там, за забором, цивилизация, и мне нужно туда. Я сбегу, это просто вопрос времени. Впервые после переезда я ощущаю желание бороться, и, наверное, это хорошо.

— Я не вернусь домой, – шепчет Люцина, стоя на коленях над грядкой и выдирая сорняки. – Если смогу вырваться, то больше не вернусь. Поеду на восток, до границы тут километров сорок.

— Нужно узнать, где сестра Серафина хранит ключи от всех дверей, – говорит Виола.

— Под рясой? – хихикает Злота.

Я поднимаю взгляд и вижу в окне силуэт каноника. Преподобный стоит, сцепив руки за спиной, и наблюдает за нами. Нет, за мной. И от его взгляда по моей спине ползет холодок.

— А еще я видела, куда сестры кладут заработанные на нас деньги, – тихо произносит Люцина. – В деревянный сейф в кабинете Серафины. Будет справедливо, если мы прихватим их с собой.

В эту ночь я долго не могу уснуть. Все размышляю над тем, как вырваться отсюда. Нужно действовать сообща, разработать план.

Встав на цыпочки, я смотрю в окно. Черное небо изрыгает на землю целые тонны воды. Ливень гулко бьет по крыше, ветер беспощадно гнет деревья. Мне мерещится, что под раскидистой яблоней я вижу темную фигуру в капюшоне. Мое дыхание перехватывает.

Человек просто стоит и не двигается, словно дождь ему не помеха.

Я моргаю, и его нет. Исчез.

Но сердце уже пустилось вскачь, его не унять.

На следующее утро мы просыпаемся от шума.

— Что происходит? – спрашиваю я, приподнявшись и потерев глаза.

Половина пятого. За окном еще темно, дождь и не думал униматься.

— Кажется, это там, в коридоре, – говорит Злота.

Мы поднимаемся и спешим туда. Мои босые ноги сводит от холода каменного пола.

— Дверь открыта, – испуганно замечает одна из девушек.

Обычно нас запирают на замок, поэтому все потрясенно перешептываются, заметив это.

Мы выбегаем в коридор и замираем. Сестры тащат за волосы Луизу, девчонку, которая среди нас всегда держалась особняком. А идущая позади монахиня лупит ее палкой по спине и ногам. Девчонка извивается и кричит, но за каждый вскрик получает лишь новый удар вместо сочувствия.

Они швыряют ее прямо в середину зала, и мы тоже проходим туда и толпимся в дверях.

— Разойдитесь! – рявкает сестра Серафина. Мы расступаемся, и она входит в зал. – Что на этот раз?

Луиза пытается приподняться, но тут же получает палкой по плечу от одной из монахинь и взвывает от боли. Все ее лицо красное и опухшее от слез, волосы всклокочены, платье грязное и сырое.

— Вот, – сестра Магдалена протягивает Серафине сотовый телефон, экран которого весь в трещинах. – Мы застали ее возле забора. Только Иисус знает, на что эта грешница выменяла сей дьявольский прибор у юноши, который привозит нам мясо и овощи. Я видела, как он передал ей его через прутья ворот.