Книга Ленты и ножи, страница 76 – Елена Сокол

Я первые произношу это вслух и чувствую себя невероятно уязвимым. Ни перед кем в целом мире я бы не произнес этих слов, Мара, ведь целому миру плевать на меня. Но не тебе. Ты смотришь так, словно все понимаешь. Словно знаешь, каково это – быть отвергнутым.

— Это ужасно, – хрипло произносишь ты, откладывая бутерброд обратно на тарелку.

— Нужно обработать твои раны, – замечаю я, почувствовав, как пересохло в горле под твоим взглядом.

Нахожу в одном из ящиков гарнитура аптечку и достаю из нее все необходимое.

— Сейчас, только вымою руки еще раз. – Я иду к раковине, заодно выкладываю из кармана ножи – нужно будет отмыть их позже.

Вытерев руки полотенцем, перехватываю твой взгляд, направленный на ножи. Твои зрачки темнеют, когда ты видишь следы крови на клинках. Я замираю, не зная, чего ожидать. В голове проносятся разные мысли: может, ты напугана? И тебе хочется убежать? Или ты сейчас схватишь один из них и всадишь мне в грудь?

Мой пульс взмывает до небес.

— Можно? – тихо спрашиваешь ты.

— Что? – уточняю я с осторожностью.

— Подержать их, – отвечаешь ты, сделав нерешительный шаг и замерев. – Ножи. Я… хочу подержать их в руке.

Я делаю глубокий вдох.

— Конечно.

Ты подходишь ближе, но не спешишь брать ни один из них. Разглядываешь лезвия, испачканные кровью, тяжело дыша. Я как будто даже знаю, о чем ты думаешь: ты прокручиваешь в мыслях то, что случилось в келье, – снова и снова. Я и сам так делаю. Это доставляет мне удовольствие.

Наконец, ты решаешься.

Берешь боуи. Твои пальцы дрожат, ты сглатываешь. Поднимаешь клинок выше, рассматриваешь со всех сторон, затем сжимаешь рукоять увереннее.

— Ну как?

— Он… красивый, – с придыханием говоришь ты. – И смертоносный.

— Не бойся, нанеси удар. – Я встаю сзади тебя, прижимаюсь к твоей спине, беру твою руку и направляю ее. – Вот так.

Ты плавно разрезаешь ножом воздух. А я вижу, как ты медленно повторяешь движение, которым я всадил этот клинок в горло несвятого отца.

— Теперь попробуй быстрее, – шепчу я тебе на ухо.

И ты наносишь резкий удар, поражая невидимого противника. Я вижу, как бьется венка на твоей шее, слышу, как учащается твое дыхание.

— Отлично.

— Что ты почувствовал, когда сделал это? – спрашиваешь ты.

Твоя грудь высоко вздымается на вдохе и опускается на выдохе. Моя рука осторожно ложится на твою талию, пальцы впиваются в твою кожу через ткань платья.

— Облегчение. Удовольствие. Свободу.

Ты кладешь боуи на место и решительно берешь керамбит.

— С ножом действительно удобнее, – говорю я, помогая тебе правильно расположить рукоять в ладони. – А этот – настоящее произведение искусства. Хорошо лежит в руке и незаметен под одеждой или в рукаве.

Я вожу твоей рукой, имитируя отсекающие удары. Слева направо, справа налево. А затем помогаю тебе вспороть брюхо твоему невидимому противнику одним резким движением.

— Он как коготь, – восхищенно произносишь ты на выдохе.

— Давай, попробуй сама, – шепчу я. Отпускаю твою руку, и моя ладонь свободно скользит вниз по твоему животу. Твое дыхание сбивается с ритма. – Давай, детка.

Ты делаешь все, как я и учил, затем смеешься, наполняясь восторгом до краев.

— Можно я сама их вымою? – просишь ты, позабыв о том, что мы собирались обрабатывать твои раны.

Моя сильная девочка.