Книга Ищи дурака, страница 105 – Харлан Кобен

— Очень приятно было с вами познакомиться, мистер Кирс, – говорит Вики и направляется к входной двери.

— Взаимно, – говорю я.

Вики скрывается за дверью. Мы втроем остаемся стоять в холле, как будто мимо нас, никого не задев, только что пронеслось торнадо.

— Прошу вас, – говорит Мадлен. – Проходите в гостиную.

Они устраиваются на плюшевом диване в цветочек. Я сажусь в такое же кресло напротив.

— Хотите чего-нибудь выпить, мистер Кирс? – предлагает Мадлен.

Я прошу ее звать меня Сами и говорю, что буду пить то же, что и они. Это оказывается холодный чай. Время для чая слишком позднее, но я обнаружил, что некоторые люди чувствуют себя расслабленнее, когда ты принимаешь их гостеприимство.

Томас закидывает ногу на ногу, потом вновь опускает ее. Пытается улыбнуться, но выходит не слишком убедительно.

— Я не очень понимаю, какие чувства испытываю по этому поводу.

— По какому именно? – уточняю я.

— По поводу необходимости снова все бередить. Ворошить пчелиный улей. Мы все хотим знать правду, но…

Он умолкает. Мадлен берет мужа за руку. На лице ее написана тревога.

— Ладно, не важно, – говорит Томас и снова вымучивает из себя такую же неубедительную улыбку. – Спрашивайте все, что считаете нужным. Что вы хотите знать?

— Можете рассказать мне о том тридцать первом декабря?

Неубедительная улыбка слетает с лица Томаса, как будто я только что сообщил, что умерла его любимая собака. Мадлен выглядит встревоженной.

— Томас? – говорит она.

— Это моя вина, мистер Кирс, – говорит он. – Вы, наверное, и без меня это знаете.

— Я здесь не для того, чтобы кого-то обвинять.

— Виктория звонила мне в ту ночь. Я не взял трубку.

Он приходит в состояние такого нервного возбуждения, что я боюсь, как бы Мадлен не попросила меня уйти.

— Давайте по порядку, – говорю я. – Виктория с подругами планировали отметить наступление нового тысячелетия в пабе «Маккейб» в Нью-Йорке. Им нужен был кто-то взрослый, чтобы подписать договор. Все так?

Томас кивает:

— Это было безответственно с моей стороны.

— Но по-человечески вполне понятно, – говорю я, пытаясь прикинуться сочувствующим союзником. – Когда я был подростком, старший брат покупал мне пиво. Я был ему за это страшно благодарен.

Я соврал, но сами понимаете.

— Я тогда сам не понимал, что творил, – говорит Томас. – Полагаю, вы подготовились, прежде чем приезжать сюда.

— Подготовился.

— Значит, вам известно, что я слишком много пил. Меня четырежды задерживали за вождение в пьяном виде. В колледже я попался на употреблении наркотиков. Отделался тогда легким испугом.

— Томас, я здесь не затем, чтобы тыкать вас носом в былые грехи. Но вы сказали, то, что произошло, случилось по вашей вине. Можете пояснить, что вы имеете в виду?

Он делает глубокий вдох.

Мадлен шепчет:

— Все хорошо, милый. – Потом бросает на меня не вполне добрый взгляд. – Для него болезненно, – говорит она, – заново вспоминать.

— Прошу прощения за то, что вынуждаю вас делать это, – говорю я, и это не пустые слова.

Томас, судя по всему, действительно переживает, и я не хочу усугублять его состояние. По словам местных, Томас хороший человек. Он жертвует во множество благотворительных фондов. Он давно исправился и не возвращался больше к старым привычкам. Хотя воспоминания о нашей первой встрече у меня остались, мягко говоря, не самые приятные, я понимаю, на что может толкнуть желание защитить тех, кого любишь. Я сейчас скажу одну вещь, хотя и с огромной оговоркой: да, я отдаю себе отчет в том, что это скоропалительное суждение, а скоропалительные суждения нередко оказываются ошибочными, но мне кажется, что я вижу перед собой в общем и целом хорошего человека. Возможно, все дело в том, как искренне дочь обняла Томаса на прощание. Возможно, в том, как за Томаса беспокоится его очаровательная жена. Исчезновение младшей сестры явно глубоко травмировало его. Я понимаю и сочувствую. Но это не заставит меня отступиться. Хороший детектив распознает больные места и проявляет сочувствие, но не позволяет этому мешать работе.