Книга Ищи дурака, страница 40 – Харлан Кобен

Обожаю придумывать людям прозвища.

У Полли хорошо поставленный голос и четкая дикция. Я подозреваю, что в прошлом ей приходилось часто делать презентации.

— Виктории Белмонд, наследнице состояния семьи Белмонд, было семнадцать лет, когда тридцать первого декабря тысяча девятьсот девяносто девятого года она бесследно исчезла с новогодней вечеринки. Они с подругами, с которыми вместе учились в выпускном классе старшей школы, сняли для встречи Нового года помещение над пабом «Маккейб» в Ист-Виллидж.

— О, я там однажды наблевал, – встревает Ленни.

— И я тоже, – подхватывает Гэри. – На первом курсе. Блевал фонтаном. Даже музыкальному автомату досталось.

— Ребята, – одергиваю их я.

Полли, нимало не смущенная вмешательством в ее презентацию, продолжает:

— Камера видеонаблюдения зафиксировала Викторию на выходе из бара в 23:17. После этого ее больше не видели.

Одна из двух других Розовых Пантер – не помню, как ее зовут, – кликает мышкой. Наши взгляды прикованы к бетонной стене, на которой возникает размытый черно-белый снимок.

— Качество подкачало, – говорит Гольфист Гэри.

— В то время технологии были еще не настолько развиты, как сейчас, – говорит Полли. – Это стоп-кадр записи с видеокассеты камеры наблюдения. Некоторые утверждают, что на ней может быть вообще не Виктория.

— Лица не видно, – замечает Ленни.

— Да, – говорит Полли, – но одежда ее. И прическа тоже. Рост совпадает. Подруги опознали ее на видео, так что полиция, судя по всему, уверена, что это последний раз, когда Викторию видели до исчезновения.

Гольфист Гэри поднимает руку, как будто ждет, чтобы его вызвали. Я насупливаюсь, и он опускает руку.

— Меня это беспокоит, – говорит он.

— Что именно? – уточняю я.

— Ну, во-первых, это была не просто встреча Нового года, а встреча нового тысячелетия.

— Да, и что?

— А вы помните, как это было?

Молодые инстаграмерши смотрят на нас с таким непонимающим видом, как будто мы обсуждаем президентство Эйзенхауэра.

— Вокруг этого была уйма шумихи, – продолжает Гэри. – Окончание тысяча девятисотых. И даже не просто тысяча девятисотых, а второго тысячелетия. Начало не только нового века, но и нового тысячелетия. Двухтысячный год и все такое прочее. Как в песне Принца, помните? «Мы будем праздновать, как будто это 1999-й». Ажиотаж был просто невероятный. Все готовились праздновать как в последний раз.

— И что? – повторяю я, чтобы вернуть его в настоящее.

— А то, что Виктория Белмонд и ее богатенькие подружки, в большинстве своем, судя по всему, несовершеннолетние, снимают помещение, чтобы с размахом встретить новый, двухтысячный год, ведь такое событие случается раз в тысячу лет. И что же делает Виктория? – Гэри кивает на черно-белую картинку на стене. – За сорок три минуты до наступления Нового года она уходит оттуда в одиночестве. Никому больше это не кажется странным?

Все дружно соглашаются, что это странно.

— Интересная мысль, – говорю я. Потом поворачиваюсь к Полли и делаю ей знак продолжать.

— Это последнее имеющееся у нас изображение Виктории Белмонд, – говорит та. – Никто из тех, кого можно считать заслуживающим доверия источником, ее больше не видел. Возможно, Белмонд взяла такси. Возможно, поехала на метро или поймала машину. А может, ее сразу же после этого и похитили. Никто не знает. Даже теперь. Даже сегодня. С ее кредитки не было снято ни цента. Никаких транзакций, ничего. Как будто Виктория Белмонд просто взяла и провалилась сквозь землю.