Книга Ищи дурака, страница 78 – Харлан Кобен

– Но, папа…

– Ты азиатский парнишка в чужой стране.

Когда я заканчиваю свой рассказ, Генри все еще грызет книгу. Молли сидит молча, переваривая услышанное.

— Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем, что ее никто не убивал, – произносит она наконец.

— Угу.

— Ты, наверное, испытываешь огромное облегчение.

Я киваю, не доверяя собственному голосу.

— А пульс ты у нее тогда проверял?

— Нет.

— Потому что, когда ты закричал, в комнату ворвался этот твой Базз?

— Угу.

— Как будто ждал за дверью, когда ты проснешься?

— Угу, – повторяю я в третий раз.

— Ты наверняка задумывался об этом.

— Да, за последние двадцать с гаком лет я перебрал в уме все возможные варианты. Но, видимо, мозг не мог позволить мне увидеть то, что сейчас представляется правдой.

— И что же это?

— Что меня развели. У меня при себе была куча денег. И мобильный телефон. Когда я выскочил из квартиры, я обо всем этом даже не вспомнил. На то и был их расчет. Анна с Баззом были обыкновенными мошенниками. А я их объектом. Задачей Анны было подобраться к объекту и втереться в доверие. Они вдвоем накачивали его наркотиками и заставляли поверить, что он убил ее, после чего по их замыслу объект должен был сбежать. Он не стал бы поднимать шум. Не пошел бы в полицию, не стал бы выдвигать никаких обвинений. В большинстве случаев, видимо, их жертвы поступали в точности так, как посоветовал мне отец. Бежали без оглядки. А если кто-то все-таки сообщал в полицию, они успевали замести все следы до того, как их находили.

— Слишком уж много телодвижений, – говорит Молли. – Не проще ли было провернуть все в первую же ночь?

Я качаю головой:

— Мои деньги все время оставались в сейфе в хостеле. А в тот вечер я их забрал. Я собирался переехать к ней.

Молли сидит молча. По щеке у нее ползет слезинка. Мое сердце будто рвут на куски. Никогда еще я не видел жену такой печальной.

— Молли?

— Ты никогда мне об этом не рассказывал.

— Я вообще никому никогда об этом не рассказывал. Только отцу.

Молли сглатывает.

— А Николь?

Я снова качаю головой:

— Даже Николь. Даже матери.

— Такая огромная часть тебя, – говорит Молли, и ее голос звучит отстраненно. – И ты ни словечком не обмолвился.

— Прости, – говорю я. – Я предпочел обо всем забыть.

Она морщится:

— Ты и не думал забывать.

— Я не хотел, чтобы это присутствовало в нашей жизни.

Молли ничего не отвечает. Она сидит молча, и это разбивает мне сердце.

— Молли?

— Наверное, лучше будет, если ты сегодня переночуешь у отца.

То, что осталось от моего сердца, камнем обрывается куда-то в бездну. В ее голосе нет гнева. Уж лучше бы был.

— Я не хочу тревожить отца, – говорю я.

— Тогда в отеле или у кого-нибудь из друзей. Только сегодня.

В конце концов я решаю поехать к Крейгу, на сей раз не только ради того, чтобы взять машину. Вообще-то, я думал переночевать у Марти – видит Бог, его жилище не в пример комфортнее, – но в последнее время я совсем не баловал Крейга своим вниманием и беспокоюсь, что ему одиноко. Узнав о том, что я еду, Крейг страшно обрадовался. Он сбегал в супермаркет и купил гуакамоле, сальсу, чипсы «Тостито» («те, что в форме лопаток, я помню, ты такие любишь») и черемуховой колы. Бренди у Крейга в запасе есть всегда. Он любит мешать его с черемуховой колой. Возможно, такое сочетание покажется вам отвратительным, но это исключительно потому, что так оно и есть.