Книга Энигма, страница 37 – РуНикс

Десять различных смертей – одиннадцать, считая тело на пляже, – и ни одной связующей нити, кроме того что каждый из погибших был студентом Мортимера и претендентом на престижную премию за выдающиеся достижения. Все жертвы из разных слоев общества, разного социального положения и разных культур.

Как и каждое утро, первым делом после сна, и каждый вечер, прежде чем ложиться спать, Салем прошлась взглядом по доске, задержавшись на одной фотографии с улыбающейся девушкой.

Ее сестрой.

Оливия. Ее широкая красивая улыбка, из-за которой люди слушали девушку, разинув рот. Оливия. Ее сияющие яркие глаза, полные надежд изменить мир к лучшему.

Оливия. Ее потрясающее воодушевленное лицо, полное жизни, на котором отражались все чувства.

Когда-то Салем ненавидела сестру и все, что та собой олицетворяла. Но отчасти и любила, а ненависть, как Салем с возрастом поняла, проистекала из ее собственной низкой самооценки. Оливия была такой, какой Салем никогда не могла стать. Светлой, яркой, желанной.

Оливия ничего не делала для сестры и даже не проявляла открыто свою привязанность, но каким-то образом она всегда оказывалась рядом, когда Салем нуждалась в ней, временами лишь сильнее распаляя ненависть.

Но Салем никогда, даже в самых смелых мечтах и при всей своей увлеченности смертью, не представляла Оливию мертвой. Смерть и Оливия просто не сочетались друг с другом. Поэтому кончина сестры не только шокировала Салем до глубины души, но и не имела никакого смысла. Случись это в результате несчастного случая, или болезни, или даже неудачного ограбления, или от рук сталкера, подобравшегося слишком близко, Салем могла бы смириться. Но ничего подобного не произошло.

Оливия покончила с собой.

Однажды утром они нормально поговорили с матерью, а потом ее нашли на камнях подле скалы, где находится маяк, после того как Оливия спрыгнула с края. Отец позаботился, чтобы расследование провели тщательно, но виновных не выявили. Не нашлось ни свидетелей, ни странных звонков в журнале телефона, и на камеры больше никто не попал. Но сильнее всего Салем беспокоило то, что сестра не оставила записки.

Оливия любила писать.

Она сочиняла рассказы для детей, которые так и не увидели свет. Черновики до сих пор пылятся дома в ее ноутбуке.

Уехав в Мортимер, она строчила Салем длинные электронные письма, рассказывала о своих лекциях, о профессорах, об увлечениях и играх, о людях, об университете и его истории, хотя Салем никогда не отвечала ей так же подробно и с тем же энтузиазмом. Казалось, Оливии необходимо было зафиксировать каждую мысль и найти читателя, а кто подходил для этой роли лучше младшей сестры, которая отказывалась говорить и не имела друзей? Салем не смогла бы разболтать ее секреты. Она была надежным хранилищем.

Благодаря письмам сестры Салем многое узнала о Мортимере.

Последнее послание, отправленное за неделю до смерти Оливии, выглядело достаточно невинным, за исключением одной строчки, которую она вписала в середину длинного абзаца о какой-то местной легенде, связанной с библиотекой, что никогда не имело для Салем никакого смысла.

«Они заставляют меня это делать».

Как и всякий раз, вспоминая эти слова, Салем ощутила дрожь во всем теле.

Смерть сестры сломила их отца, направив его туда, откуда он так и не вернулся. Она разрушила их семью и репутацию, мама так и не оправилась от потерь. И внутри самой Салем тоже что-то надломилось, пусть даже она никогда и никому в этом не призналась бы.