Книга Энигма, страница 69 – РуНикс

— Что… – Она открыла было рот, но Каз скользнул пальцами в ее волосы на затылке, полностью распустив пучок, и сжал пряди в кулак у основания черепа. Ее сердцебиение внезапно участилось, стало труднее дышать. Корни волос будто ожили от того, что их дернули, не сильно, но настойчиво, нейроны и синапсы запульсировали, пустив по телу волну дрожи.

Салем моргнула, глядя на Каза, и испытала благодарность за то, что очки создавали барьер между ней и интенсивностью его взгляда. Не сводя с нее глаз, он наклонился ближе, так близко, что ненавистные ей губы, вечно изгибавшиеся в ухмылке, зависли всего в дюйме над ее ртом.

На этот раз Каз не ухмылялся, продолжая плотно сжимать губы – красиво очерченная верхняя прижималась к более полной нижней, которая, как Салем узнала из поцелуя, была мягкой и податливой.

Их носы почти соприкасались, и она ощутила запах краски и петрикора – запах, как-то по-особенному обострявший ее чувства, – а до ушей донесся звук его тяжелого дыхания и стук собственной крови в ушах.

Оранжевый свет уличного фонаря позади Каза в сочетании с серостью утра отбрасывали на его лицо жуткий огненно-ледяной отсвет, меняя цвет его серых глаз. Каз будто весь гудел – его кожа, энергия, воздух вокруг дрожали от напряжения, агрессии и силы, и Салем почувствовала странное желание успокоить его, охладить и утихомирить, чтобы он вернулся к своей естественной, хаотичной, но контролируемой сущности.

Не до конца осознавая свои действия и слегка колеблясь, Салем подняла руки к предплечьям Каза, благодаря закатанным рукавам она впервые ощутила под пальцами его голую кожу и волоски, чернила, сухожилия и твердые, как камень, мышцы.

Не сводя с художника глаз, она сжала его руки.

— Эй.

Салем заметила, как он глубоко вдохнул, услышав ее тихий голос, как его широкая грудь раздулась под толстовкой, и он прильнул к ее лбу своим, выравнивая дыхание и крепче сжимая ее волосы.

— Эй, – пробормотал Каз в ответ, его голос стал еще ниже.

В непосредственной близости Салем смогла рассмотреть его лицо в мельчайших деталях: каждый волосок брови, четко очерченную челюсть, вертикальную морщинку на лбу, маленький шрам в уголке носа, который она раньше не замечала, крошечную родинку возле линии роста волос, упавшую на лоб прядь. Ее пальцы зудели от внезапного желания убрать эту прядь с лица, чтобы она присоединилась к остальным длинным волосам.

Салем разглядывала каждую деталь, отпечатывала ее в памяти и пыталась успокоить сердце, не понимая, что, черт возьми, происходит, просто следуя своим инстинктам и наблюдая за развитием событий.

Казу потребовалось несколько мгновений, не слишком много, но все же достаточно, прежде чем он выдохнул и отстранился, ослабив хватку в ее волосах. Теперь он нежно проводил по ним, разделяя пальцами, поглаживая, следуя за изгибом каждого завитка, как делал это карандашом пару месяцев назад, и это воспоминание вновь захватило разум Салем.

Движение его рук было таким успокаивающим, почти убаюкивающим, расслабляющим настолько, что она могла бы заснуть, стоя посреди улицы.

Боже, она так устала.

— Откуда ты знаешь Барона?

Вопрос Каза вернул ее к реальности, совершенно не сочетаясь с мягкими, почти гипнотическими движениями рук. Его голос прозвучал твердо, напоминая разрез лезвием скальпеля.