Книга Готикана, страница 50 – РуНикс

Один. Два. Чирик.

Корвина шагала в такт птичьему крику, касаясь рукой коры деревьев в знак приветствия и молча благодаря их за то, что оберегали ее, пока она шла в приглушенном свете луны.

Через несколько минут показались руины, ее уголок покоя, и она почувствовала, как на лице расцветает улыбка.

А потом замерла.

Потому что на месте ее уединения, на одной из поломанных скамеек сидел мужчина, рядом с которым на земле валялся кусок брезента. Он поднял голову, когда под ботинком Корвины хрустнула ветка, и обжигающий взгляд его серебристых глаз заставил ее остановиться в нескольких метрах от него.

— Да ты никак шутишь, – пробормотал он, его голос разнесся по разделявшему их открытому пространству, и полностью обернулся к ней. – Какого черта ты здесь делаешь?

Корвина сглотнула, крепче сжимая в руке подсвечник.

— Я постоянно сюда прихожу.

— Я имел в виду, – пояснил он, отложив какой-то металлический предмет, который держал в руке, на скамейку, – что ты делаешь здесь среди ночи?

Она не хотела рассказывать ему о кошмарном сне. Она еще сама не успела его осмыслить, а потому открыла ему ту правду, какую смогла.

— Мне не спалось.

— И ты сочла ночную прогулку в лесу самым разумным решением? – спросил мистер Деверелл полным ярости голосом.

Какого черта он злился, тем более что сам делал то же самое? Тьфу, она терпеть не могла конфликты. Все-таки она свободный человек, а это место ему не принадлежало, значит, он не мог ей помешать.

Корвина пропустила его слова мимо ушей, решив попросту пойти к своему месту – перевернутому камню, который когда-то был частью стены возле захоронений. Камень раскрошился так, что в нем образовалось достаточно большое пространство для сидения, чтобы можно было устроиться и опереться спиной, оказавшись при этом лицом к разрушенному фонтану и, к счастью, подальше от странного одноглазого дерева, могил позади и горы мебели вместе с фортепиано по правую руку.

Корвина чувствовала на себе его взгляд, когда уселась на камень и положила на колени колоду карт, не удостаивая его вниманием. Услышала, как он начал возиться с фортепиано: тишину пронзил звук металла, ударяющего о что-то твердое, и, не сдержав любопытства, Корвина обернулась. Мистер Деверелл сидел на скамейке, которую, по всей видимости, вытащил из горы мебели, и, держа в руках инструмент наподобие плоскогубцев, тащил что-то из древнего на вид фортепиано.

— Оно ваше? – не сдержавшись, спросила Корвина.

— Нет, – коротко ответил он. – Оно было здесь среди прочего хлама.

Корвина закусила губу.

— И вы его чините?

Серебристый цвет его глаз встретился с ее фиолетовым.

— Да.

— Я ничего не смыслю в фортепиано, – сказала она, наблюдая за инструментом в его руках. Так вот почему его ладони в мозолях.

Он на долгий миг задержал на ней взгляд, а потом устремил его на ее колени.

— Это карты таро?

Корвина почувствовала, как уголки губ приподнялись в улыбке, и провела ладонью по колоде.

— Они принадлежали моей матери. Она научила меня гадать на них.

Корвина вынула карты из пачки и принялась тасовать.

— И ты веришь в то, что они говорят? – тихо спросил он, его глубокий голос был полон любопытства. – В судьбу?

Корвина пожала плечами и облокотилась на камень, расслабляясь от привычной тяжести карт в руках и движений при перетасовке.