Книга Готикана, страница 58 – РуНикс

— Мне жаль, – низкий, хриплый голос мягко успокоил ее внутренние раны.

Она посмотрела в окно, часто моргая и чувствуя, как подрагивает нос от желания заплакать.

— А твой отец? Он тоже жив?

Она вдохнула свежего воздуха.

— Он умер, когда мне был один год.

— Господи.

Корвина покачала головой в ответ на его восклицание, нуждаясь в возможности отвлечься.

— Ну а ты? Как ты здесь оказался?

Еще один поворот, огибающий гору.

— Наверное, как и большинство детей, которые попадают в Веренмор, – тихо сказал он. – Я вырос в приюте для мальчиков, а потом меня подростком усыновил старик, у которого не было семьи. Именно он научил меня играть на фортепиано. Я приехал сюда после того, как он скончался в мой восемнадцатый день рождения.

Вад еще никогда не рассказывал так много о себе, и, хотя произнес он это ровным тоном, Корвина чувствовала, как что-то закипало у него внутри. Он сказал о многом, но что-то скрывал. Не раздумывая, Корвина протянула руку, коснулась его плеча и сжала, чувствуя тепло и крепкие мышцы под ладонью. Руку покалывало от легких электрических импульсов.

— Мне очень жаль, – искренне сказала она.

Он крепче сжал руль и кивнул, и Корвина убрала руку.

Желая развеять окутавшую их тяжелую атмосферу, она озвучила вопрос, который хотела задать уже давно:

— Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь. А что?

— У тебя седина в волосах.

И выглядит она знойно.

— У меня всегда была ранняя седина, – сказал Вад, умело ведя машину на очередной изгиб дороги. – Никогда не понимал, почему кто-то ожидал, что я стану ее скрывать.

— Тебе идет, – честно сказала она. – Особенно в сочетании с цветом твоих глаз.

Взгляд этих самых глаз безмолвно устремился к ней.

Дальше они ехали в комфортной тишине. Корвина смотрела в окно и наслаждалась порывами ветра, а Вад вел машину по дорогам, погрузившись в собственные мысли. Через несколько минут он настроил музыку на приборной панели, и салон наполнили тяжелые звуки гитарных струн. Корвина слушала мелодию и улыбалась, ведь впервые за долгое время оказалась там, где ее тело и разум испытывали умиротворение, да не одна, а с мужчиной, с которым меньше всего ожидала оказаться.

Часы мчались вместе со звучащей вокруг них музыкой, прерываясь случайными легкими разговорами.

Вад больше не задавал ей серьезных вопросов, не задавала их и она, сосредоточившись мыслями на письме, которое должна была отправить матери в свой день рождения. Пускай ее мама мало что помнила, но об этом дне не забывала никогда. Каждый год в день ее рождения она ждала весточку от Корвины, хотя врачи говорили, что она не хотела, чтобы дочь ее навещала.

Прозвучало бессчетное количество песен, и небо за окном стало серым, а в отдалении постепенно стал виднеться город. Местность становилась ровнее, и Корвина увидела дома, разбросанные по обочинам дороги, по которой они проносились. Детей, игравших на улице, прогуливающиеся пары и людей, занятых повседневными делами, которые казались ей такими далекими от ее реальности.

Мистер Деверелл свернул на перекрестке и сбавил скорость, когда они выехали на главную улицу города. Корвина узнала ее. В конце была железнодорожная станция, на которой она сошла.

— Я высажу тебя здесь, – сказал он, аккуратно подъезжая к небольшому одноэтажному зданию голубого цвета, на котором висела табличка с надписью «ПОЧТА». – Мне нужно съездить по делам, так что вернусь через час и заберу тебя.