Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 17 – Сергей Медведев

Наталья затормозила, и, хотя в этом месте не было остановки, в троллейбус вошел мужчина лет пятидесяти, похожий на грача: длинный тонкий нос и маленькие глазки. «Это судья Бебелевского района. Ходит на работу к шести, с женой не дружит. Ни с кем в троллейбусе не разговаривает и не здоровается. У нас для него специальная остановка – прямо рядом с домом. С судьями тоже надо дружить. Задавишь одного-другого сверх плана, тут судья и понадобится».

Грач стал лицом к окну в конце троллейбуса, поднял воротник пальто и надел солнцезащитные очки. «Боится, что его узнают, – объяснила Люся. – Думает, что судьи всем известны. Вот так мы и работаем. Сейчас в троллейбус сядет Маша. Ей уже сорок пять, но она просит, чтобы все называли ее Машей. Фамилию ее никто не знает, называют „Маша в форме“. Вот ее история».

ИСТОРИЯ МАШИ В ФОРМЕ

На проходной хлебокомбината номер один Маша прослужила тридцать лет. Каждый день в шесть утра стрелок военизированной охраны Маша появлялась у дверей предприятия, здоровалась с вахтершей и поднималась на сторожевую башню. Когда-то башня была водонапорной, затем – пожарной, и только в конце шестидесятых стала сторожевой.

На верхний этаж башни из красного кирпича вела внешняя железная лестница, которая заканчивалась дверью. Лестница была ржавой и шаткой, а дверь – деревянной, обитой зеленой жестью.

Когда-то дверь закрывалась только на щеколду, но Маша установила навесной замок. Вдруг кто-нибудь захочет залезть на башню в ее отсутствие.

За двадцать пять лет службы Маша умудрилась затащить на верхний, довольно просторный этаж два стула, стол, керосинку и чайник. На деревянном полу башни женщина постелила матрас, на котором иногда спала. Кроме того, на столе стоял черный телефон тридцатых годов в карболитовом корпусе. По телефону Маша рапортовала начальнику охраны хлебокомбината: «На пост заступила, какие будут вводные?»

Как правило, никаких вводных не было, и Маша начинала осмотр с биноклем видимой ей территории.

На работу и с работы Маша ходила в форме, чтобы не тратить время на переодевание. Она всегда любила форму: носила ее в школе, потом на работу. Без формы Машу видели недолго, между школой и поступлением в военизированную охрану. Примерно год. Маша любила башню, и если бы ей разрешили, то она жила бы там постоянно. Сооружение было довольно высоким. По документам оно достигало пятнадцати метров, то есть было самым большим в округе, застроенном в основном дореволюционными домами.

* * *

Из четырех окон башни были видны река Дон, каменный забор вокруг комбината, крыша комбината и жилой дом, примыкающий к комбинату. Были видны и новые городские кварталы, где жили другие люди, не такие как Маша.

Эти люди встречали Новый год с шампанским, им вручали небольшие премии и выдавали путевки в дома отдыха регионального значения, эти люди покупали в кредит телевизоры и мебель. У них были жены и мужья, дети.

Маша не вышла замуж. В каждом мужчине ей виделся нарушитель порядка. К тому же форма делала ее невидимой для большинства существ противоположного пола, «животных с двумя хвостами», по терминологии Маши. Ее замечали только военные пенсионеры, прослужившие большую часть жизни на подводных лодках. Или освободившиеся заключенные. Ну и Чикатило, конечно же, обратил бы на нее внимание. В глазах женщины он бы легко прочитал: «Убей, все равно меня никто не станет искать. Убей, но сначала изнасилуй». Маша постоянно чувствовала себя уставшей, ей хотелось спать.