Книга Бездна с мягкими стенами, страница 2 – Анна и Сергей Литвиновы

— Возможно – я повторяю, только возможно! – ваш зять действительно виноват. Но только в том, что недоглядел, не забеспокоился, не почувствовал, что она в депрессию скатывается. Подобное случается. Тем более скрывать свое состояние Юля умела.

— От любящего человека-то зачем скрывать? – вырвалось у матери.

— Сами знаете. Чтобы в больницу не попасть. Далеко не все психически нестабильные готовы принять, что им необходимо лечиться.

Юленька признавала, что от таблеток ей лучше. Но «дурку», где единожды побывала, называла адом ужасным. Сбежала оттуда через неделю.

Хотя зять, со слов врача, «пел»: надо ей тогда было курс лечения до конца пройти.

И что, будь сейчас Юля под стационарным наблюдением, не случилось бы никакой трагедии.

Мать была уверена: на самом деле он рад, что избавился от «неудобной» жены. Все силы, негодяй, прилагал, чтоб Мишенька как можно быстрее маму забыл. Вещи Юлины повыбрасывал, в доме – ни одной ее фотографии. И мальчику наверняка мозги промывает: не хнычь, ты мужчина, а мама – сама виновата.

Не удержалась – прямо отсюда, с кладбища, позвонила внуку. Тот болел, в садик не ходил и очень ее звонку обрадовался:

— А то мне страшно дома одному.

— Папа-то где?

— С работы пока не пришел.

Вот да. Любящий отец. Перевелся вроде бы специально для сына на полставки, только времени – пять часов, а мальчонка пятилетний один в квартире сидит.

Бабушка долго болтала с внуком. Даже танк рисовали вместе: она тоже калякала веткой прямо на песке, что усыпал могилу.

А зять – Юлин вдовец – в это время торопливо шагал по тропинке Лосиного острова. Его уже ждали: навстречу со скамейки поднялся мужчина. Молча протянул руку. Спросил:

— Ну как?

— Все хорошо. Уголовное дело возбуждать не стали.

И вынул из внутреннего кармана пухлый конверт:

— Как договаривались. Тридцать тысяч «зеленых».

Будь при этой встрече Юлина мама – очень бы удивилась, потому что собеседника зятя она тоже прекрасно знала.

Сюзи регулярно попадала в психушки с двенадцати лет, но считала: и здесь можно жить нормально. Особенно когда за тебя бабло кидают. А у нее хороший спонсор имелся. И персоналу заносил, и дополнительные процедуры оплачивал.

Электросон – забава на четверочку, хотя интересные видения иногда тоже приходят. Зато экспериментальная «майнд-машина» – полная круть. Очки как в компьютерной игре и наушники топовые, с полным отключением от реальности. Перед глазами – картинки-узоры, словно в калейдоскопе; в ушах – то писк, то вой, то рокот волн. Отлетать можно капитально, будто шампусиком хорошо закинулась. Хотя официально – полный кринж – считалось, будто устройство с зависимостями бороться помогает. Провоцирует выработку какого-то там полезного нейромедиатора.

Спонсор у Сюзи – удобнее не придумаешь. Родной братик. Сашка. Старше на восемь лет.

Дома и на районе он считался стремным типом, отсидел за кражу. Их пафосная мать тогда на суде заявила: «Не имею дела с ворами».

Санек с ней с тех пор и не контачил. Зато за Сюзи, любимую сестренку, всегда вписывался и проблемы ее разруливал.

Посещений в детской дурке нет: типа, нельзя нежную психику травмировать воспоминаниями о доме. Но брат, когда в Москву наезжал, правильным людям всегда башлял и в больничку просачивался.

Сегодня совсем внаглую смог – до обеда, даже врачи не разошлись.