Книга Бездна с мягкими стенами, страница 63 – Анна и Сергей Литвиновы

— Смешанность.

Крем купить несложно, но лицо у Махаевой явно проблемное, кожа тонкая, раздражение на щеках. Как бы хуже не стало. Мужу все-таки позвонить?..

Переговоры с родственниками среднему персоналу вести не дозволялось, но Инга рискнула. Супруг (приятный, встревоженный баритон) тяжко вздохнул:

— Не берет она у меня ничего.

— Почему?

— Обижена, что в больницу попала. Считает себя здоровой.

— Они все так думают. Но от передач никто не отказывается.

— Сам переживаю. Но ничего ни разу не взяла. И видеться не хочет.

Агрессия к родным, насколько знала Инга, тоже в шизофрении один из симптомов. Однако в практичности больным не откажешь: утверждают, что ненавидят, но благами от близких охотно пользуются.

— Ладно, скажите мне тогда название ее крема дневного. Сама куплю.

— Э-э… как его. Швейцарский. Сейчас посмотрю. Но он одиннадцать тысяч стоит.

— Тогда лучше привезите, – опешила от цифры Инга. – Я передам вроде как от себя. Только новый, нераспечатанный. Иначе она догадается.

— Будет сделано! Спасибо вам!

А на следующее утро Ингу вызвал Викентий Палыч и жестко отчитал. Медсестра мысленно прокляла болтливого мужа и попыталась оправдаться: хотела ведь как лучше, пусть и нарушила правила. Но врач совсем разошелся, орал, что пироженкой угостить – одно, а из общей массы выделять, кремы доставать – совсем другое.

— Дальше что будет, Инга? Ты ей сбежать поможешь?!

— Да куда ей бежать? Совсем болезная…

Доктор просверлил внимательным взглядом и сказал – уже спокойно:

— Ладно. Прости. Погорячился. Придется из сложившейся ситуации пользу извлекать. Раз подружились – дружите дальше. Но про все разговоры и просьбы обязательно мне передавай. Про изменения состояния, понятное дело, тоже. И пожалуйста, больше без самодеятельности.

Инга и сама не рада, что проявила инициативу. Тем более крем швейцарский Махаева все равно не взяла. Едва увидела коробочку, немедленно отпихнула ее и в слезы:

— Ненавистничество. Невозможность.

Не такая и сумасшедшая, раз догадалась: крем – именно такой, какой нужен – супруг передал.

Что оставалось? Только забрать швейцарское чудо себе. Но Инга и пациентку не обидела. Нашла на замену максимально приближенный по составу аналог. Дешевый. А от себя добавила лосьон для чувствительной кожи. Услышала от Махаевой уже привычное:

— Благодетельница…

И проворчала:

— Когда ты наконец просто спасибо скажешь?

Знаменитая Баженовка с виду показалась куда более зловещей, чем наши разноцветные «детские домики». Начать с забора – его я углядел сквозь крошечный просвет в матовых стеклах cкорой. Высота – метров пять, поверху – два ряда колючей проволоки. Часовых на вышках и с автоматами не приметил, но собаки лаяли люто. На ночь их, наверно, охранять территорию выпускают?

В приемку меня не повели – сразу кинули в отделение. Без дурацких детских картинок на стенках оно показалось даже более гармоничным в своей мрачности.

…Пока катили по Москве, состояние мое скакало от отчаяния к апатии. Иногда эмоциональные качели получалось остановить, и тогда мысли сразу сворачивали на мадре. Вот это выдала скромный художник по гриму! Я, конечно, всегда подозревал: родительница моя только с виду мякиш – а внутри, где-то глубоко, у нее конкретный замес и страсти. И за меня, любимого детеныша, встанет насмерть – хоть против тигра, хоть против системы. Но одно дело жвачку тайно передать, а совсем другое – уголовная тема. Неужели это она тухлую рыбу подкинула Айболитику? Как-то не по возрасту. Хотя мадре – из творческой сферы, а они там, говорят, все будто дети.