Книга Бездна с мягкими стенами, страница 78 – Анна и Сергей Литвиновы

— Да что надо-то? – совсем растерялся я.

— Ох, мне самому в это дело лезть стремно, – доверительно сказал он. – Но любопытно.

И поведал – в коротких, но ярких мазках, – что та штучка, которая моими глазами восхищалась, оказывается, девушка с загадкой. И только я могу помочь раскрыть тайну.

— Делать вообще ничего не надо. Просто стать триггером. Сиди напротив нее – и хлопай своими синими глазами.

— В чем тогда риск? – осторожно спросил я.

— В том, недалекий ты человек, что я – младший медицинский персонал. А ее медсестра – персонал средний. И мы оба по инструкции обязаны немедленно врачам доложить, а не собственное расследование вести.

— Тогда это исключительно ваш риск.

— Тебе тоже достанется, – заверил он. – Ночью надо выйти из отделения – не разговаривать же здесь. И если нас накроют, получишь наравне со всеми. Вплоть до надзорки вместо твоего ВИПа. Видишь: ничего не скрываю.

Я задумался. Подставляться сейчас – когда переехал в человеческие условия, а главное, на горизонте замаячила выписка – совсем не хотелось. Но как я мог отказать в помощи девушке – после всего, что Толян про нее поведал? Ответил коротко:

— Согласен.

А из памяти снова выплыла подходящая цитата Сенеки:

— «Но чем больше благо – тем больше связанное с ним беспокойство». Дайте мне успокоительного, а то издергаюсь.

— Как раз пустырник тебе и принес. Выпьешь вместо снотворного. Сразу после отбоя ложись в постель и типа спи. Главный врач домой до сих пор не уехал. Он въедливый, может любое отделение проверить.

«А если он заглянет – когда меня в палате не будет?!» – мелькнула вспышка страха.

Отступать было поздно, но все-таки я спросил:

— А если… если нас заметут – чё мне говорить?

— Ну вроде не дурак, сам понимать должен, – заворчал Толян. – Понятно, что ни слова про расследование. Искра между вами. Молния. Финский нож. Настолько поразила, что меня, продажного типа, подкупил. А я вам ночную свиданку устроил.

— Как я могу подкупить?! Пачкой печенек из передачки?

— Пф. Все в курсе, что ты протеже Шелепихина. Не знаешь, что ли, как делается? Корыстный медработник звонит богатому родственнику, и тот ему бабло заносит.

— Я тогда человека подставлю! Даже двух: и его, и тебя!

— Фил, поверь, – усмехнулся он. – Секс в психушке – нарушение куда меньшее, чем то, что мы в самом деле мутим.

…Я, конечно, очковал. Жесть как. Ладошки противно вспотели, коленки подрагивали. Зато впервые – за три недели моего существования за решетками и забором – чувствовал: я наконец не в выхолощенном мире ненормальных, а в реальной, сложной, временами опасной, но такой счастливой и полноценной жизни.

Рита вновь пробиралась сквозь непролазный туман, опираясь на плечо медсестры. Сейчас, ночью, идти оказалось гораздо тяжелее, ведь обычно в это время она пребывала в блаженном отдохновении. Да и когда кругом темно, особенно сложно переносить свой собственный мрак. Ноги не слушались, она висла на Инге, та шепотом уговаривала:

— Потерпи, милая. Скоро отдохнешь. Тебе хорошо будет.

Какими-то остатками разума Рита понимала, что нужно бы задуматься о том, что происходит. Почему ей не дали спасительную вечернюю таблетку? Куда они идут темными коридорами? Но от малейшего мозгового напряжения голову стискивала боль, а все остатки сил уходили на то, чтобы хоть как-то передвигать ноги. Наконец скрипнула дверь. Помещение большое, совсем не похоже на палату или врачебный кабинет. Рита силилась вспомнить, как называется такое место, пробормотала: