Книга Бездна с мягкими стенами, страница 99 – Анна и Сергей Литвиновы

Я в отчаянии пробормотал:

— Хрен с тобой. Стреляй.

И зажмурился.

Но вместо выстрела услышал спокойный голос хозяина:

— Филипп, давайте поспешим. Чай стынет.

«Откуда он знает твое имя?» – прошипела в ухо Хель.

— Да пошла ты к черту! – опять не выдержал я.

— Пойдемте, Филипп. В доме все спокойно, – мягко произнес мужчина в костюме.

Я будто на эшафот взошел на крыльцо; хозяин притворил дверь – и действительно, здесь спецназовцев не было. Хотя Хель тащилась за мной следом чисто как приклеенная.

Дядечка провел меня в кухню, усадил, придвинул чашку, сказал:

— Пейте. Это просто чай. Безо всяких добавок.

Я вымученно улыбнулся:

— Д-денек сегодня в-выдался – лютый треш.

Мужчина кивнул:

— Догадываюсь. Можете мне рассказать, что случилось?

Больше всего мне хотелось немедленно втащить ему по лицу. Адским усилием смог взять себя в руки:

— Ну я накосячил вчера, и меня наказали. Отправили в надзорку, вырубили. А когда я проснулся, увидел: на полу медсестра. Мертвая.

— И кто ее убил?

— Точно не я.

— А кто тогда? Как вы считаете?

Я успел прокрутить это в голове – еще до момента, когда в домик на детской площадке явилась Хель и я мог нормально соображать.

Торопливо заговорил:

— Эту Людмилу многие в больнице терпеть не могли. Но я думаю: чисто из-за хейта вряд ли стали бы убивать, так что у меня другая версия. В отделении базарили, наш главный врач с ней мутил. И она в него, похоже, влюблена была. Когда рядом никого, Костинькой называла. Сам однажды подслушал. Но у него на пальце кольцо обручальное. Вот я и думаю: может, надоела ему? Или залетела? Начала шантажировать, чтобы развелся? А главврач решил: ее пришить, а меня подставить.

Хель громко и омерзительно расхохоталась.

Шелепихин (он тоже вошел в дом и слышал концовку моей речи) насмешливо сказал:

— Убивать-то зачем? Проще аборт оплатить.

— Ну может, она встала в позу. Угрожала, что жене все заспойлерит… – пролепетал я, чувствуя себя совсем маленьким и глупым.

— Вы имеете в виду Константина Михайловича? – с сомнением спросил мужчина в костюме. – Главного врача психиатрической больницы имени Баженова?

— Да.

— А есть ли у вас другие доказательства? Кроме ценного наблюдения, что он состоит с убитой в отношениях? – спросил Костюмчик.

— Ну… вчера главный в больнице зависал. Поздно вечером. И при мне этой медсестре набрал на мобилку. Я так понял, какие-то указания давал. А потом она пришла со шприцем и вкатила мне, похоже, снотворное. Хотя за косяки у нас всегда амик или «галку» колют. Я сначала решил: усыпили, чтобы спокойно покувыркаться. Но теперь думаю: у врача другой был план.

Эрик и хозяин особняка переглянулись. Актер недоверчиво пожал плечами. Доктор спросил:

— Во сколько примерно вам укол сделали?

— Часов там нет у нас… Где-то в два. Ночью.

— А проснулись вы когда?

— Ну… вскоре после четырех. Рассвет только начинался. И первое, что увидел, – труп Людмилы.

— И как вы себя в этот момент почувствовали?

— Да вот в том и прикол! Шикарно! Просто шикарно! Здоровым, сильным! И голова варила. Я быстро придумал, как скипнуть, – и скипнул. А потом… – Я замялся.

— Что потом?

— Потом мне стало хуже.

— Когда конкретно наступило ухудшение?

— Когда на детской площадке прятался и Эрика ждал.

— В чем ухудшение заключалось?

— Э… ну… Замерз.