Книга Кровавые деньги, страница 193 – Фергюс Хьюм

— Потерять такого прекрасного отца, – сказала она Элисон с легким укором. – Ведь это трагедия, сеньора. Почему вы не хотите выплакать свою беду?

— От слез мало толку, – ответила Элисон, слабо улыбнувшись. – Я хочу одного: сохранить силы, чтобы помочь найти убийцу моего отца.

— Как бы я хотела вам помочь! – горячо воскликнула донна Кристина. – Мне так нравился ваш дорогой отец, сеньора. Он всегда был так добр и любезен со мной. Только подумать: всю ночь я крепко спала. Перед тем, как уйти из моей комнаты, миссис Кроншоу дала мне снотворное. Представляете, сеньора, – жалобно добавила испанка, – главный полицейский задавал мне вопросы, чтобы проверить, правда ли я спала. Это меня разозлило. Но миссис Кроншоу убедила полицию, что я приняла снотворное. Зря я его приняла, сеньора, ведь я могла услышать шум, и ваш отец мог остаться в живых.

Элисон вяло кивнула, ей было не до разговоров, столько всего на нее навалилось. Ее мысли были заняты предстоящим испытанием – дознанием. Через час она вместе с Карвером отправилась к зданию, где после осмотра тела расположились коронер и присяжные. Снаружи собралась большая толпа – загадочное преступление взволновало горожан. Но остаться внутри разрешили лишь тем, кому предстояло давать показания. Это были дочь покойного, миссис Ботторт и Нгвам. Присутствовал и Меркер, как человек, непосредственно заинтересованный в разбирательстве. Элисон полагала, что он заговорит с ней, но, увидев рядом с ней Карвера, исследователь благоразумно не стал мозолить глаза. Однако он хмуро глянул на Джима, будто сожалея, что тот не замешан в этой истории.

Инспектор вкратце описал суть дела, рассказал о том, что обнаружила полиция, представил план Бан-хауса и вызвал свидетелей. Первым был констебль, обнаруживший свисающую с балкона веревку: он рассказал, как разбудил миссис Ботторт, подробно описал, как выломал дверь в комнату и обнаружил там труп. Он также предъявил заляпанный кровью туземный топорик – явное орудие преступления. Его показания подтвердила миссис Ботторт, облаченная в траурное черное одеяние, она держалась официально, словно стояла у могилы самого близкого и родного человека.

Ее показания оказались сумбурными, потому что милая дама была не в силах внятно изложить свои мысли. Но, ловко ведя допрос, коронер добрался до сути дела. Хозяйка рассказала, что осталась одна на кухне, посудомойка спала на чердаке, а Нгвам сидел взаперти в подвале. Миссис Кроншоу была с донной Кристиной, а покойный писал в своей комнате. Мисс Уэлдон, мистер Карвер и мисс Сендел находились в театре.

Далее миссис Ботторт описала прибытие Меркера, ссору, потом исследователь ушел, и тут же, около девяти часов, явился Фодио.

— Он отправился с покойным в его комнату, – заявила хозяйка, – а я вернулась на кухню. Но мне было как-то не по себе, джентльмены, и в десять часов я поднялась проверить, не нужно ли чего покойному, не ушел ли мистер Фодио. Я постучала, и мистер Уэлдон сказал мне, что все в порядке. Была ли дверь заперта и был ли с покойным мистер Фодио – этого я не знаю.

— Мистер Уэлдон сказал, что он был? – спросил коронер.

— Сэр, вы задаете мне сложный вопрос. Я спросила, не проводить ли мне темнокожего джентльмена, и мистер Уэлдон ответил через дверь, что сам с этим разберется и я могу идти отдыхать.