Книга Кровавые деньги, страница 75 – Фергюс Хьюм

— Вранье чистой воды! – воскликнул Ламберт, вторя Агнес.

— Вот! Вот! Два раза повторили! Чтоб мне пусто было, если вру. Ты хотел, чтобы раклан стала твоей роми, вот и заманил моего брата в смертельную ловушку. Только стоять теперь твоей любимой перед судом, закуют ее запястья в кандалы, накинут на шею веревку…

— Ах ты, дьяволица! – закричал Ламберт в бешенстве, забыв, что здесь Агнес.

— Медовые речи под луной, – поддразнила его девушка, но вдруг в ней проснулась нежность. – Пусть идет своей дорогой, любезный, пусть идет. Уж я так тебя люблю, да если мы с тобой оседлаем одного коня, все наши ненавистники снимут шляпы.

Ламберт сверлил цыганку свирепым взглядом, и Агнес скользнула между ними – вдруг он накинется на Халдею с оскорблениями? Потом обратилась к девушке.

— Как думаешь, зачем я заставила Ламберта убить моего мужа? – спросила она, поморщившись: задавать этот вопрос ей не хотелось, но у цыганки надо было выведать как можно больше.

Та плотнее закутала шалью свою изящную фигуру, презрительно щелкнула пальцами.

— Не надо быть човихани, чтобы это понять. Цыган Хирн беден, а у язычника Пайна в карманах полно звонкой монеты. Ты говоришь себе: кого я люблю, тот без денег. Но если я не найду свою истинную любовь, вся красота мира померкнет. Вот ты и решила избавиться от Хирна, выйти за моего любезного и зажить припеваючи на богатство моего брата. Авали, – она энергично кивнула. – Вот и весь сказ, но ты не дура, нипочем не признаешься. Только деньги, какие ты, моя отважная сестра, заполучила, вымазаны красным, на них цыганская кровь, но я…

Трудно сказать, сколько бы времени она еще терзала леди Агнес, но больной, вне себя от ярости, собрал все силы и подскочил с кресла – выпроводить цыганку из комнаты. Халдея, подобно дикому животному, ловко увернулась.

— Это еще не любовные объятья, мой господин, – колко произнесла она. – Всему свое время, пусть сначала выйдет луна, мой господин.

И, одарив его презрительной ухмылкой, изящно выскользнула за дверь. Ламберт кинулся было за ней, но Агнес схватила его за руку и со слезами на глазах взмолилась: останься.

— Что можно сделать перед лицом такой опасности? – спросила она, когда он успокоился, и дала волю слезам.

— Встретить ее со всей смелостью. Письмо у Сильвера – подделка. Его следует арестовать.

— Но это же скандал, Ноэль. Отважимся ли мы…

— Агнес, ты невиновна, я тоже. Раз мы невиновны, бояться нам нечего.

Оба ослаблены, оба охвачены тревогой, оба понимают, что над ними сгущаются грозовые тучи, – влюбленные молча сидели и смотрели друг на друга. Потом Ламберт убежденно повторил свои слова – успокоить себя и утешить ее.

— Раз мы невиновны, бояться нам нечего, – уверенно решил Ламберт.

Неудивительно, что Ламберт с негодованием заговорил об аресте Сильвера: дерзкий шантажист, конечно, его надо арестовать! Но Агнес вернулась в поместье, больной остался один на один с долгой и изнурительной ночью, и организм предложил ему действовать более осмотрительно. Сильвер – это ядовитая рептилия, и, представ перед мировым судьей, он, скорее всего, предъявит письмо, которое предлагает выкупить за баснословные деньги. История получит огласку, и Агнес окажется в крайне неприятном положении. Конечно, письмо подделано, но это еще надо доказать. Допустим, это докажут, репутация Агнес будет восстановлена, – но удручающего и болезненного скандала не избежать. Как сделать, чтобы Сильвер держал язык за зубами, но и не втягивать в это дело полицию? Вот перед какой дилеммой оказался Ламберт.