Книга Кровавые деньги, страница 88 – Фергюс Хьюм

— Я ухожу, но я вернусь, дети мои. Не забывайте, цыгане, эти мои слова. Когда семени нужен дождь, он падает сверху. Саришан, братья и сестры.

С этими странными, загадочными словами она на своем сером ослике исчезла в лучах заходящего солнца, больше чем когда-либо напоминая вдову из богадельни.

Мисс Гриби, выйдя из табора и из Аббатского леса, направилась в «Герб Гарвингтонов» забрать свой багаж. Что известно матушке Ракушке, каковы ее намерения? Мисс Гриби терялась в догадках. Приятно хотя бы то, что за свою победу Халдея заплатит. Она рухнет с высоты, видимо, когда тайна убийства будет раскрыта. Уладить дело старуха собиралась, по ее же словам, на «колдовской манер».

«Что ж, пусть принимает меры, – подумала мисс Гриби. – А я займусь Сильвером».

То ли мисс Гриби столкнулась со вполне ожидаемыми трудностями, пытаясь выманить у Сильвера поддельное письмо, то ли решила предоставить разгадку тайны матушке Ракушке, сказать невозможно. Так или иначе, она не появлялась в лондонском доме леди Агнес Пайн вплоть до Нового года и о своем расследовании ничего не сообщала. Не навещала она и Ламберта, хотя и написала, что убедила секретаря повременить с разоблачением. В итоге положение дел никуда не годилось, ожидание было мучительным и для Агнес, и для ее возлюбленного. Вдова, разумеется, знала о разговоре в хижине и, конечно же, хотела, чтобы события развивались быстрее.

Но, следуя мудрому совету Исайи «в трудную минуту не торопись», Агнес набралась терпения и не стала разыскивать мисс Гриби – не искала личной встречи, не писала писем. Она посещала конторы своих адвокатов, следя за делами покойного мужа, часто общалась со стряпчими Гарвингтона по поводу освобождения семейных владений. Все шло хорошо, улучшилось и здоровье Ламберта, и Агнес чувствовала себя куда лучше, чем можно было ожидать. Да, дамоклов меч все еще висел над ее головой и головой Ламберта, но ведь они оба невиновны, значит, этот меч не упадет. Тем не менее состояние ее духа в первые дни нового года было отнюдь не безмятежным. И Агнес испытала огромное облегчение, когда мисс Гриби наконец осчастливила ее визитом.

К счастью, Агнес в это время была одна, Гарвингтон и его жена развлекались, каждый по-своему. Пара приехала к богатой вдове погостить на Рождество и пока уезжать не собиралась – Гарвингтон не упускал возможности пожить за чужой счет. Поместье на праздники он просто запер, ведь жители деревни ждут от него уголь, одеяла, портвейн и сливовый пудинг, а у него нет ни денег на все это, ни желания по этому поводу хлопотать. На самом деле этот маленький скряга считал, что селяне вообще не должны ничего просить, надо с них больше брать за аренду. Бросив их в дни, когда на земле воцаряются или должны воцаряться мир и добрая воля, он сильно их разочаровал, лишь посмеиваясь над их стенаниями. Кое-что человеческое было Гарвингтону не чуждо.

Так или иначе, когда явилась мисс Гриби, ни тучного маленького лорда, ни его неряшливой жены поблизости не было, за что Агнес возблагодарила судьбу, ведь беседа обещала быть важной. Мисс Гриби, как обычно впечатляя размерами и излучая здоровье, влетела в комнату, подобно резиновому мячику. Ее городской наряд почти не отличался от сельского, разве что вместо мужской фуражки на ней была шляпа с пером, а вместо дубинки – зонтик. С улыбкой на весь крепкий белозубый частокол, делавшей ее лицо слегка плотоядным, она энергично пожала руку хозяйке дома. Это дружеское рукопожатие отдалось в руке Агнес болью.