Книга По следу солнечного зайчика, страница 21 – Лина Вентура

Отец мой тоже был заядлый рыбак. Маленькой он брал меня накануне рыбалки на рынок – рано-рано утром мы шли за мотылем. Тогда на рынке стояли деревянные прилавки и меж ними важно ходили рыбаки. Так до сих пор и не поняла, чем один мотыль был лучше другого, чего в них было копаться. Этих красноватых шевелящихся червей отцу насыпали в специальную деревянную коробочку типа пенала. Папа был председателем общественного рыболовного общества, и однажды у них наметилось большое соревнование. Отец на общественные деньги купил призы победителям и среди призов – маленький рыбацкий брезентовый стульчик на металлических опорах. Я влюбилась в него сразу, как только он принес призы домой накануне соревнования. И забрала себе. Как отец ни уговаривал отдать, я ни в какую, а чуть он наседал, я в рев. Он говорил, что его посадят за растрату, обещал после купить такой же стульчик, но ничего не помогало. Так я и не отдала, он у меня жив до сих пор. Как выкрутился отец, я уже не помню. Бедный мой любящий папа!

Иногда он брал меня на однодневку. Выдавал мне удочку, и я прилежно сидела с ней на берегу, забавляя случайных прохожих. Порой даже клевало, но чего я не могла – так это насаживать червя на крючок и снимать с крючка рыбу. Они ж живые.

Однажды мы с мамой и отцом отправились на пикник. Отец, конечно же, прихватил на всякий случай удочки. Речка, где мы расположились, была узкая, метра полтора глубиной, а на мелководье она набирала скорость. Берега в траве, переходящей в лес, а там, где речка мелела – галька с редкими кустиками. Отец тут же начал готовиться к ловле: долго раскладывал разные блесна, примерялся и наконец уселся в тени деревьев с удочкой, сосредоточенно и маниакально уставясь на поплавок. Мы с мамой чуть в стороне ждали добычи, я порывалась побегать за птицами, прыгнуть через речку и прочее, но мама шептала мне: «Тсс! Тихо! Рыбу спугнем». Сама мама уже разложила на берегу самобранку, мы разожгли костер, а отец так и сидел статуей. Не клевало у него – и все тут! Нам надоело это бездельничанье, мама хитро улыбнулась, взяла полиэтиленовый пакет, наделала в нем дырок, накрошила туда хлеба, потом этот пакет сунула в стремительно движимый поток, закрепив крепкой веткой на берегу. Мы с ней замерли у пакета. Когда туда набралось много мелких пескарей, мама резко схватила пакет. Вода из него вылилась, а рыба осталась. Следующей была моя очередь. У меня тоже очень ловко получилось. Через час мы позвали отца есть жареную рыбу, а на его счету числилась лишь одна плотвичка. Он с удовольствием поглощал наш хоть и не крупный, но вкусный улов, и при этом толковал о неспортивности нашего поведения.

У меня до сих пор лежат блесна в виде жуков и стоит в кладовке отцовская бамбуковая удочка с тем рыбацким стульчиком. Хорошие были времена!

Веня счел меня интересной личностью и вызвался в тот раз провожать. Поженились мы через год, к большой радости Кати, потому что любила она нас обоих. Веня с удовольствием побывал в моем городе и особенно рад был, когда я провезла его по своим «рыбацким» местам: здесь деревня, где дядя-индеец жил, тут, на Оке, бабушка бакены проверяла, на той речке мы с мамой целлофановым пакетом рыбешек ловили, а тут рынок, где прежде стояли длинные деревянные прилавки. А сейчас некому больше рыбачить… Один за другим умерли мои родственники. «Сирота ты моя, – ласково говорил Веня. – Буду тебе и папой, и мамой, и дядей, и бабушкой». «У меня было два дяди», – капризно, как маленькая девочка, поправила я. «Ну буду и двумя дядями…» – послушно поправил сам себя Веня.