Книга Горячая проблема тайного советника, страница 60 – Тая Вальд

Мы обернулись.

Император стоял прямо за нами. Один, без свиты, в простом тёмном камзоле, с бокалом в руке. Я не сразу его узнала — слишком неожиданно было видеть его вот так, запросто, среди гостей.

— Ваше величество, — начал Ниэллон.

— Тихо, тихо. — Император поднял руку. — Я сегодня не величество, я просто гость. И хочу поздравить вас лично.

Он посмотрел на меня.

— Мисс Лангар, — сказал он. — Вы совершили невозможное. Вы вытащили моего лучшего советника из передряги, вскрыли заговор, который тянулся годами, и при этом умудрились не потерять голову. Буквально. Я ценю таких людей.

— Спасибо, ваше величество, — ответила я. Голос чуть дрожал, но я старалась держаться.

— Это поместье, — он кивнул на чертёж, — моя благодарность. Оно в десяти километрах от столицы, с отличными охотничьими угодьями и виноградниками. И, — он улыбнулся, — с очень толстыми стенами. Чтобы никто не подслушивал ваши разговоры.

— Ваше величество, это слишком щедро, — сказал Ниэллон.

— Ничего подобного. — Император хлопнул его по плечу. — Ты столько лет на меня пахал как проклятый, пора и о себе позаботиться. А она, — он кивнул на меня, — пусть наполнит этот дом детским смехом. Это приказ.

Я покраснела. Ниэллон кашлянул. Император рассмеялся и ушёл, оставив нас стоять с чертежом наперевес.

Мы уехали из столицы глубокой ночью.

Карета была мягкой, тёплой, устланной подушками и пледами. Я сидела, прижавшись к Ниэллону, и смотрела в окно на проплывающие мимо огни.

— Устала? — спросил он.

— Нет, просто задумалась.

— О чём?

— О том, что сегодня была моя свадьба. И что теперь я твоя жена.

— Моя, и поэтому… — он не договорил, потому что накрыл мои губы поцелуем.

Его руки уже были везде, пальцы путались в кружевах, дёргали ленты, развязывали то, что развязывалось, и просто рвали то, что не поддавалось. Я отвечала тем же — стаскивала с него камзол, расстёгивала пуговицы на рубашке, царапала ногтями кожу, потому что не могла иначе, потому что внутри всё горело и требовало большего.

Карета качалась, и этот ритм подхватывал нас, раскачивал. Я сидела у него на коленях, задрав юбки до пояса, и чувствовала, что он уже готов — твёрдый, горячий, упирается мне в бедро через тонкую ткань.

Он приподнял меня, и я раздвинула ноги шире, сама потянулась вниз, чтобы направить. А когда он вошёл у меня перехватило дыхание.

Я двигалась сверху, задавая ритм, а он помогал, держал меня за бёдра, направлял, вбивался глубже с каждым моим движением. Карета качалась, свечи давно погасли, и в темноте были только мы — наши тела, наше дыхание, наши стоны, которые мы даже не пытались сдерживать.

Я запрокинула голову, вцепившись ему в плечи. Он целовал мою шею, грудь, всё, до чего мог дотянуться, пока я скакала на нём как одержимая, ловя каждый толчок, каждое движение, каждую волну удовольствия, которая накатывала всё сильнее.

Когда я громко кончила, он перевернул меня, уложил на сиденье и вошёл снова. Теперь уже по-другому, глубже, резче, почти грубо, и мне это нравилось. Нравилось, как он из-за меня теряет контроль.

Я обвила его ногами, притягивая ближе, и чувствовала, как он наращивает темп. Карета тряслась на ухабах, и каждый толчок отдавался во мне новым взрывом. Я уже не соображала, где верх, где низ, где его руки, а где мои. Всё смешалось в один горячий, влажный, бесконечно волнующий момент.