Книга Вернуть свое, страница 124 – Мария Зайцева

И я раскачивался, послушный ее желаниям.

И все пытался доказать, себе и ей, что я — не завишу. Почему-то мне казалось жутким, если она все же поймет, до какой степени она — во мне.

Я ее не преследовал, нет…

Просто иногда срывало.

И я ехал туда, где она была.

И смотрел, умирая от ощущения клетки. Своей клетки.

Она не понимала, глупая женщина моя, что это не она — жертва, а я.

Сколько раз за эти годы я пытался с ней поговорить, особенно, когда осознал до конца и поведение свое после выкидыша, и ошибки…

Но она не разговаривала со мной. Для нее эта тема была болью.

И я отступал, боясь снова причинить ей эту боль.

Так мы и танцевали, кружась в бесконечном вальсе.

Выросли наши дети. Нашли своих женщин, правильных женщин. Мои мальчики явно учли мои ошибки, мой опыт…

Настя выстроила свой бизнес. Не без моей помощи, да, но она об этом никогда не узнает. Авдеев, конечно, тот еще засранец, но не дурак. И рот не раскроет на эту тему. Если, конечно, хочет по-прежнему жить в этом городе. И с полным комплектом частей тела.

Я успокоился, взял в дом очередную женщину, которая нужна была для статуса и для того, чтоб те, кто за мной могли наблюдать, видели картинку. Но не суть.

Это было неправильно, но безопасно для Насти.

А потом этот пузырь многолетний лопнул. Все мои заклятые друзья нашли свои могилы.

И я сумел зайти на очередной виток танца с Настей.

Я надеялся, что финальный.

Я все для этого делал, все! Все.

Я верил, что у нас получится.

И жизнь в очередной раз макнула меня мордой в лужу.

Моя женщина убежала от меня, ни слова не сказав. Просто смылась к своему давнему любовнику, о существовании которого я знал, конечно. Но не думал, что там отношения. Ничего на это не указывало, иначе бы этот Сережа не жил.

Но я опять ошибся.

Настя… Она непредсказуемая.

И даже сейчас, смотря на своего сына, так отчаянно защищающего ее, я думаю о том, каким образом они оба, мои дети, мои мальчишки, оказались по другую сторону линии огня? Она их не настраивала против меня, это точно.

Но сейчас…

Они знают что-то, чего не знаю я?

Тогда тем более мне требуется это узнать!

Я подбираю такие слова, чтоб Сандр услышал их правильно. И не пришлось прорываться сюда с боем.

— Давай в другой раз поговорим, — решает за меня Сандр и исчезает в доме.

А я остаюсь на крыльце, охреневая от происходящего.

А через пять минут все мои эмоции перестают иметь какое-либо значение, потому что к воротам дома подъезжает скорая…

— Где, блять, Воронов? Какого хуя он не тут еще?

Петрович показательно поднимает вверх руку, вторая, с телефоном, около уха. Он морщится, пытаясь услышать абонента.

А я стою в больничном коридоре и чувствую, как внутри лава расплывается, по всему организму, меняя кровь на раскаленный металл!

И мне больно от него до такой степени, что дышать не получается.

И я задыхаюсь.

— Вот этого еще не хватало… — злобно рычит Сава, подхватывая меня под локоть и сажая на кушетку, — врача сюда! Он сейчас приступ схватит, пиздец будет!

Сандр, как раз разговаривающий чуть в стороне с кем-то из администрации больницы, в которую мы привезли Настю, щурится на нас с Савой и что-то командует коротко.

К нам бегут люди в белых халатах…

И у меня жесткое, мучительное дежавю.