Онлайн книга «Вернуть свое»
|
Он никак не комментирует фото, скролит до подписи и абонента, потом пересылает куда-то сообщение. Лицо его при этом остается равнодушным, мертвым каким-то. Лишь то, что он большим пальцем ладони, все еще придерживающей меня за подбородок, вытирает мои бесконечно льющиеся слезы, выдает, что передо мной — живой человек, а не робот. — Петрович, получил? — боже, он такой спокойный… — Проверь абонента. И выясни, что там еще есть… Симонов убирает свой телефон, а с моего стирает фото и блокирует контакт, с которого мне написали. Я наблюдаю за этим молча, и слезы никак не останавливаются. Симонов откладывает телефон в сторону, садится на кровать и обнимает меня. Прижимает к себе, стискивает так сильно, что становится чуть-чуть больно даже. Он молчит, но словно на телесном, подсознательном уровне пытается меня уверить, что любит. Что это все — неправда. Неправда же? Я правильно понимаю сейчас? Мне нужны слова, Симонов! Слова! Я словно деревянная сейчас. Он обнимает, пытается эту деревянность перебороть, но я не могу себя пересилить. — Настя… — шепчет Симонов, мягко шевеля дыханием мне волосы у затылка, — прекрати. — Что прекратить? — Плакать. — Не получается. — Я сейчас врача… — Не надо. Скажи просто что-нибудь. — Что? Ты же знаешь, Симонов! Скажи, что это все — ложь! Ложь! — Ты знаешь… — В моей жизни — только ты, Настя. Никого больше. — А это? — А это… Не стоит внимания даже. — Стоит. — Нет. — Да! Упираюсь ладонями ему в плечи, силясь оттолкнуть от себя. Мне надо ему в глаза посмотреть, обязательно! И надо смотреть в глаза, когда буду спрашивать. Потому что Симонов не врет. Он не любит врать, не считает нужным этого делать, я знаю, да. Он может не договаривать. Говорить только то, что надо для дела. Но на прямой вопрос ответит. Не соврет. Он сам как-то говорил, что своим врать нельзя. Никогда. — Андрей… Это — твоя любовница? — Нет, конечно, — он усмехается, и так цинично у него это получается, что я верю. Про любовниц так не говорят, да? Да и не будет он мне врать… Не будет… Иначе весь мир мой, все, что я строила с ним, во что верила, благодаря ему, кстати… Все это исчезнет. А так не должно быть! Такое не может просто исчезнуть! Это же мой мир. Это мой дом, где так комфортно и уютно. Это мои дети, с их поцелуями по утрам и хмурыми мордашками, когда что-то не устраивает. Это мой муж, с его серьезными глазами и ласковыми требовательными руками. С его защитой. Любовью его. Это нельзя просто взять и убрать! Сломать! Наверно, что-то такое читается в моих глазах, потому что Симонов странно дергает уголком губ… И говорит убедительно и жестко: — Сейчас у меня новый проект, Насть. И он не нравится многим людям. На меня пытаются воздействовать. Через самые уязвимые места. Они же не в курсе, что ты — вообще не самое уязвимое. Что ты — самое сильное мое место. Они — дураки. — Ты меня не обманешь, ведь, правда? — Это очень глупый вопрос, Настя. Я от тебя его не ожидал. — Я становлюсь глупой… — Нет. Ты просто чуть-чуть расстроена сейчас. Но смысла в этом нет. Просто поверь мне. Веришь? — Верю… — Это — просто фото, Насть. Мы отмечали сделку. Это — дочь одного из партнеров. Тот, кто снял это, очень хотел выдать желаемое за действительное. И ударить по мне. Но они просчитались, вот и все. Да, Насть? |