Книга В разводе. Плохая бывшая жена, страница 57 – Анна Томченко

Тогда я мало что понимала.

Я облизала губы и тяжело вздохнула.

— Мне тогда казалось ‚ что не так страшно будет жить одной, как страшно будет довериться человеку. Но ты очень любил Тимофея и мне тогда казалось, что такой человек, как ты, не может причинить какую-то боль. И да, мне было так дико впервые оказаться с другим человеком, с другой энергетикой слишком близко.

Знаешь, в какой-то момент мне казалось, что может быть ты такой внешне мягкий, добрый, а когда мы окажемся наедине все изменится. Я ждала этого первого раза для того, чтобы понять. Но ты не изменился. И знаешь, вот за счёт того, что после всего этого дерьма у меня был такой ты, я наверное, поэтому сейчас особо не пытаюсь тебе жилы перерезать. В благодарность. Понимаешь, Виктор? В благодарность за прожитые годы. Ты отделался лёгким испугом и сломанными пальцами и, может быть...

Я кривила душой, потому что на глазах выступили слезы. А может быть, я просто наконец-таки встретилась со всеми своими страхами и поняла, что та Саша, которой я стала, может наплевать на это все.

— Поэтому спасибо, что приехал. Спасибо, что предложил выговориться. В благодарность тебе за прожитые годы- у тебя есть развод со мной.

Я вздохнула, понимая, что страх, горечь, вот эти пережитые эмоции наконец-таки улеглись приятно в землю, примерно как в могилу Хасанов.

Осталось только потоптаться, утрамбовать все.

Ну, видимо у Виктора остались вопросы, потому что он не шелохнулся, как сидел каменным изваянием у меня за столом, так и продолжил сидеть.

— Сколько раз, когда ты была со мной ты сжималась от страха?

Я прикусила губу и призадумалась.

— Наверное, страшно было только первый раз.

Потом, когда я поняла, что он мне не причинит боль физическую, вот именно что физическую, моральную-то потом попробуй докажи, вот когда я поняла, что мне физически с ним будет комфортно, не будет больно, стыдно или ещё как-то, наверное, тогда я перестала бояться, наверное, тогда я приняла тот факт, что Виктор это мой, мой мужчина. Тот, который после всего пережитого мной, смог достучаться, доковыряться до сердца, взять его в руки, подуть тихонечко, чтобы оно перестало кровить. Наверное, тогда я поняла, что Виктор, это самое лучшее, что происходило в моей жизни.

Но ему знать об этом абсолютно не обязательно.

Теперь он никогда не услышит того, что он для меня был целым миром. Того, что он был не только моей опорой и защитой. Но и моей верой. Я не могла нормально контактировать долгое время с родителями, до тех пор, пока я не поняла, что Виктор не даст им меня обидеть, и он действительно не давал, он пресекал на корню всякие попытки манипуляций либо оценок в мою сторону.

Приезжая ко мне в гости, у Виктора была одна политика «Саша самая лучшая, и огурцы она солит шикарно, и только попробуйте сказать, что пересолила».

Нет, это не было каким-то крючком из анекдота, это действительно было так.

Мама сидела, жаловалась, что я малосольные огурцы испортила. Виктор подошел, попробовал, хрустя огуречной попкой и заметил:

— Саша ничего не может испортить, Саша лучше всех делает малосольные огурцы.

Ну а то, что солено, хлебушком прикусывайте, мама.

Мне потом пытались высказывать, что Виктор ведёт себя грубовато, а я ничего не хотела слышать, потому что я не считала, что Виктор повёл себя грубо, отстаивая меня, я и сама прекрасно знала, что я эти огурцы пересолила. Но от того, что я это знаю, мать это знает, и тыкать меня в меня ещё этим.