Книга В разводе. Плохая бывшая жена, страница 76 – Анна Томченко

Я помнила, что дело, которое он вёл не удалось передать правосудию — просто банальный подкуп, просто деньги. Тогда Одинцов разочаровался в системе. Взял и ушёл в адвокатуру.

— И потом становилось все только хуже. Да, был какой-то промежуток, когда ситуация устаканилась. Все можно было провернуть. Можно было. Я не знаю. Герман в свете ночного освещения, приглушённого, тёплого света с кухонной подсветки, казался каким-то не настоящим, как будто сошедшим с экрана телевизора из фильма про Шерлока Холмса. Старая добрая Англия- загадки, истории, блеск свечей выгодно оттеняет цвет глаз, лёгкую щетину.

Я вздохнула, отводя взгляд опять.

— И потом, не было у меня желания связать свою жизнь с женщиной. Наверное, потому что я был на пике своей формы, своего успеха. Нет, успех то у меня и до сих пор он есть. Ну вот, предположим так впахивать, как в тридцать пять, я уже не могу. Это очевидно. Я не про работу имею ввиду. — Герман зло усмехнулся, а я качнула головой. — Ну и тогда я уже понимал ‚ что мне достаточно проблемно найти ту женщину, с которой у меня не будет товарно-рыночных отношений, не будет договора- как я сказал, так ты и делаешь. Нет. Кто-то младше моего возраста, искали содержания, папика и без ответственности. Кто-то моего ценза- имели очень большой багаж каких-то своих травм за спиной. А я не мог себе позволить такое, потому что мне бы со своими тараканами разобраться, прежде чем лезть к чужим. И вот как-то так вышло ‚ что мне прилично за сорок пять и оказалось ‚ что я кроме Давида никому и не нужен.

Разговор был какой-то предельно искренний. Наполненный старыми воспоминаниями.

Его бокал пустел, мой тоже. За окном плясали чернильные сумерки. Я поставила телефон на беззвучный.

— Тарт со сливами оказался очень удачным. Превосходно, Александра. — Оценил высоко мою выпечку Одинцов. — Превосходно.

С улицы тянуло прохладой и ароматом напоённой солнцем земли.

Стрелка часов шагнула за полночь.

Я рассказывала про Тимофея. Я рассказывала про Виктора. Про сыновей. Герман рассказывал про работу, про Давида.

И ближе к двум часам ночи прозвучал чудовищная в своей нелепости фраза.

— Саш. — Бархатный баритон коснулся слуха. — Покажешь мне дом? Начни со своей спальни.

Виктор.

В любовь молодой симпатичной девицы к старому дятлу я не верил.

— Закончили разговор. — Сказал устало и отодвинул мобильник от уха.

— Виктор, я...

— Закончили разговор. Утром позвоню, узнаю как дела.

Узнать дела мне нужно было исключительно в формате того, чтобы понять, что будет дальше.

Да, я собирался предложить в любом случае аборт Мне это не нужно было. Я это Саше все вывалил про венчание и все прочее только из-за того, что был не удовлетворён. Патетично размахивал руками, обнимал её. А потом она взяла и прищемила мне кое-что пониже пояса.

В прямом смысле.

Я до последнего верил ‚ что она не рискнёт, что Саша не захочет рушить брак.

Отнесётся к моему выпаду, как к бреду полоумного пенсионера- походил, потопал ножками, но по факту никуда не собирался уходить. Но я разводился-то с ней, понимая, что это своеобразная выплата за её страдания. Если бы мы не развелись, она бы разнесла в пух и прах не только нашу жизнь, но и намного больше — себя.

Приехал в квартиру. Метался из стороны в сторону, пытаясь найти пятый угол.