Книга Ботанический сад в чашке, страница 66 – Лина Ровак

— Я услышала, — она прижалась к нему — И я тоже скучаю. Просто я не всегда умею это говорить.

— Ты умеешь. Ты говоришь это цветами. А я кофе. Мы оба учимся.

— Учимся, — согласилась она.

На следующий день Арина действительно освободилась пораньше. Доставка прошла гладко, заказчица утвердила финальные эскизы, и к шести вечера она уже подходила к двери их квартиры. Из-под двери пахло чем-то вкусным. Сыром? Грибами? Белым вином?

Она открыла дверь и замерла.

В гостиной горели свечи. Много свечей: на подоконнике, на журнальном столике, даже на полу (в безопасных подсвечниках, Дэн явно консультировался с пожарной безопасностью). На обеденном столе, который они наконец-то собрали два дня назад, стояли тарелки, бокалы и ваза с букетом. Белые пионы, эвкалипт и лаванда. А из кухни доносился умопомрачительный запах и голос Дэна, который что-то напевал себе под нос.

— Я дома, — сказала она, снимая туфли.

— Флорист! — он выглянул из кухни с деревянной ложкой в руке — Ты вовремя. Ризотто почти готово. Садись.

— Ты серьезно все это устроил? Свечи? Букет?

— Букет собирал сам, — гордо сообщил он — По спирали. Как ты учила. Правда, один пион сломался, но я замаскировал его эвкалиптом.

— Я заметила, — она подошла к столу и вдохнула аромат пионов — Это прекрасно. Ты прекрасен.

— Я знаю. Садись. Вино уже открыто.

Ужин был почти идеальным. Ризотто получилось чуть более вязким, чем должно быть (Дэн сказал: «Это авторская интерпретация»), но вкусным. Вино было легким, свежим. Свечи горели, и их огоньки отражались в окне, за которым шумели липы. А на столе, в вазе, стоял букет, собранный руками человека, который еще два месяца назад не знал разницы между пионом и георгином.

— Знаешь, — сказала Арина, отставляя бокал — Я должна извиниться.

— За что?

— За эту неделю. Я правда слишком ушла в работу. Ты говорил, что скучаешь, а я... Я даже не заметила, как мы отдалились. Хотя живем в одной квартире.

— Ты заметила, — сказал он спокойно — Просто не сразу. Это нормально. Мы оба учимся жить вместе. Это как с латте-артом: сначала получается что-то абстрактное, а потом сердечко.

— Анатомически правильное.

— Именно. У нас будет правильное сердечко. Просто нужно время.

— У нас есть время? — спросила она — С моими заказами и твоим баром? Мы будем видеться раз в неделю, как сегодня?

— Будем видеться чаще. Я уже думал об этом. — он отставил тарелку и посмотрел на нее серьезно — Я могу сократить смены в баре. Не намного, но достаточно, чтобы проводить с тобой больше времени. А ты можешь делегировать часть работы. Нанять помощника. Ты же теперь совладелица двух магазинов, в конце концов.

— Ты прав. Я думала об этом. Просто страшно отпускать контроль.

— Я знаю. Я тоже боюсь. Но я больше боюсь потерять нас, чем потерять контроль над баром. Поэтому компромисс. Ты нанимаешь помощника. Я сокращаю смены. И у нас появляется больше времени друг на друга.

Арина посмотрела на него. Он сидел напротив в рубашке, которую надел специально для этого ужина, с легкой небритостью и глазами цвета крепкого чая. И предлагал компромисс. Не жертву, не ультиматум, а именно компромисс. То, на чем строится любая совместная жизнь.

— Договорились, — сказала она — Я дам объявление о найме завтра же.

— А я поговорю с управляющим бара.