Книга Бывшие. Леди-босс, страница 27 – Дора Шабанн

Тяжело вздохнула:

— Ох, Вадик, не до мужиков мне сейчас…

А наш бессменный водитель усмехнулся:

— Вы всегда в делах, но и о себе нужно думать. Так что поглядите внимательнее, да выбирайте с умом. Женщине без мужика хоть и проще, но вам по статусу положено быть в браке, такие дела.

Да, как ни грустно это признавать: все наши женщины-руководительницы высшего звена — замужние дамы.

— Спасибо. Я подумаю, — улыбнулась, выходя у родного подъезда, где меня неожиданно караулил… сын.

Ян Анатольевич был мрачен и взъерошен.

— Мам, там такая фигня, что я даже не знаю. Короче, отец явился. Сказал, что Янка разрешила ему жить на ее территории, раз квартира теперь, после вашего развода, кстати, поздравляю, принадлежит тебе и нам с ней.

Сбилась с шага.

Черт!

Про квартиру я и не подумала. А она, оказывается, разделилась, как и фирма: мне половина, и у детей по четверти.

Ай да Толик! Подсуетился, чего-то там Янке наплел…

— А чего папа Яне обещал, ты не в курсе, случайно? — уточнила у сына, судорожно соображая: а мне-то сейчас что делать?

Янек поморщился, открыв передо мной дверь парадной:

— Сказал, что он глубоко раскаивается, все осознал и готов снова тебя завоевывать. Ему только чуть-чуть помочь нужно.

— Ну, она и помогла. Шикарно, — тяжело вздохнула.

Паршиво, конечно, но выбора особо не было. Сейчас придется жестко с Толиком обозначить рамки временного перемирия. И быстро придумывать, как жить дальше.

— Лиль, чего долго так? Мы с Яном даже ужин сообразили. Только тебя ждем, — широко улыбнулся бывший муж, едва я вошла в квартиру.

Я так лязгнула зубами, думала — повыпадают к лешему. Но потом усилием воли заставила себя выдохнуть.

Нет. Никаких скандалов.

Ничего громкого и предосудительного, пока я не получу от Третьякова все деньги, на которые рассчитываю.

— Вечер недобрый. Не рада тебя видеть, — буркнула, сбрасывая плащ и туфли. — Ян, завари свежего чая, пожалуйста. Нам с папой надо серьезно поговорить.

И ушла привести себя в некое подобие порядка, да.

Освежилась, быстро перенесла нужные вещи из бывшей супружеской спальни в Янкину, где жила. А потом явилась на кухню с очень сырым и приблизительным, но планом.

Чайник сын вручил мне в руки вместе с любимой чашкой.

— Вот, свежак. Караулил. Если что — зови. Я без наушников.

И ушел. Чудесный ребенок.

А вот второй наш деть оказался тем еще комбинатором, интриганом и шулером. И последствия от поспешных решений Яны Анатольевны матери ее сейчас придется как-то разгребать.

— Все злишься, Лиль? Ну, я же сказал, что неправ? Я даже извинился. Да, глупость сотворил, но я же понял?! — позиция Третьякова была непоколебима и абсурдна, на мой взгляд.

— Еще раз повторяю для тех, кто раньше не услышал. Толик, я не буду жить с тобой. Никак. Совсем. Вообще. Ваше хитроумное семейство может радоваться, что вы при разводе отжали дачу, хотя это и совместно нажитое. Но про все остальное вот, что я тебе скажу: если ты хочешь сохранить свою студию, то сейчас ты сваливаешь с горизонта и ищешь деньги. Как только решение суда вступит в силу, я продам тебе свою долю в архитектурной студии за рыночную стоимость плюс тридцать процентов.

Муж вскинулся, гневно фыркая, а я натурально оскалилась:

— Либо так, либо я продам свои акции твоим конкурентам. Ясно? И естественно, если ты вздумаешь как-то манипулировать детьми или поселиться тут якобы на Янкиной территории, то акций тебе не видать. Понял?