Книга Девушка из снов, страница 27 – Натали Гагарина

Тонкая перегородка отделяла закуток, где он лежал, от основного помещения приёмного покоя. Там шла обычная больничная жизнь: кого-то оформляли на выписку, кому-то доказывали необходимость лечь в стационар на недельку. И тут Федос отчётливо вспомнил носилки, с закрытой простынёю женщиной. Он весь похолодел, и опять жутко закружилась голова. Федосей сжал руками края кушетки. – Маша… Машенька.. Ну как же так… Почему? Почему это случилось?! Боже мой! Какое горе!

Минут через сорок подошёл молодой врач приёмного отделения, следом за ним – главврач клиники Сергей Афанасьевич Шульман. Это был светловолосый мужчина лет пятидесяти, высокий и худощавый. Большие, тёмные глаза смотрели умно и пристально. – Как Христос, – промелькнуло в голове Федоса. Новый, зелёный халат безупречно сидел на нём поверх костюма. Красный галстук, как-то особенно ярко, выделялся на белой рубашке. Бледное лицо его было чем-то сильно озабочено, и присутствие здесь в приёмном покое пожилого мужчины, так внезапно свалившегося в обмороке с непонятной болезнью, явно не радовало. Тем не менее, он спокойно, профессиональным голосом спросил: – Скажите, больной, как Ваше имя?

— Здравствуйте, доктор. Я – не больной. Я – Федосей Георгиевич Коренев.

— Интересное имя у вас, Федосей. Скажите мне откровенно, что Вас беспокоит? Что Вы чувствуете? Вам сказали, что прошлой ночью Вы пришли в приёмный покой клиники и упали в обморок?

— Да, я уже в курсе.

— А затем, не приходя в сознание, Вы спали двадцать пять часов. Да, да, дорогой Федосей Георгиевич, целые сутки Вы именно спали. Вот, врач приёмного отделения обследовал Вас спящего и никаких отклонений не обнаружил. Расскажите нам всё, не спеша. У нас есть время выслушать Вас. Итак, что с Вами случилось?

— Я прилетел в Москву сутки назад… или уже двое почти, – сбивчиво рассказывал Федос, ища глазами часы, – К женщине… к моей любимой женщине.. Вы понимаете, доктор?

— Да, да.. И что же?

— Мы не смогли встретиться. Сначала самолёт приземлился в другом аэропорту. Потом у меня украли мобильник и чемодан. А потом… Её сбила машина. Вчера. Её не довезли до больницы. Она умерла. Федос закрыл лицо руками и зарыдал.

— Успокойтесь, Федосей Георгиевич. Вы не москвич, как я понял?

— Нет. У меня здесь, кроме этой женщины никого нет. Но я даже адрес её не знаю. Вот так получилось.

— У Вас сильнейшее нервное потрясение, Федосей Георгиевич. Шок ещё не прошёл. Наши препараты помогли привести Вас в чувство. Вы были без сознания больше суток, и мы не могли понять причины Вашего обморока. Знаете что, дорогой мой… Полежите-ка денёк, другой у нас. Мне надо разобраться с Вашим состоянием. Лечение у нас платное, прямо скажем, не дешёвое.. Это элитная клиника. Но я думаю, у Вас сейчас выбора нет. – И обратившись к своему коллеге, строго сказал: «Оформите господина в номер для гостей с сегодняшнего дня».

Федосей тряс седой головой, в знак согласия, размазывая по лицу слёзы. Так плохо ему ещё никогда не было! Казалось, он умер, и только его смешная оболочка ещё чего-то трепещется на этой кушетке, изображая живого.

Его немедленно препроводили на третий этаж в палату, которая была похожа более на номер «Люкс» элитного отеля. Медсестра принесла ему новую пижаму, запечатанную в целлофановый пакет, как постельное бельё в вагоне, и тапочки из мягкого пластика.