Книга Девушка из снов, страница 44 – Натали Гагарина

Федос доехал до клиники «Радожского» и сразу пошёл в палату к Марии. Там всё было по-прежнему. И это его радовало, потому что «конец», о котором все думали, не наступал. А это уже было маленькой победой. Федосей присел на краешек кровати. Он ласково смотрел на свою родную уже «мумию» и мысленно разговаривал с ней: «Всё будет хорошо, Машенька. Я так тебя люблю, моя дорогая! Ничего не хочу – только вернись ко мне! Просидев около Марии полтора часа, он направился к себе в номер.

Дни пролетели быстро. Федос проводил своё основное время с Марией. Каждое утро он ходил в церковь, что располагалась неподалёку от клиники, и молился о здравии своей любимой женщины. Для него это тоже было впервые: ходить в церковь. Не привык он к этому. Его поколение воспитывалось ярыми атеистами, не верующими в Бога, не помнящими своих корней… Но с возрастом приходит мудрость, не зависящая ни от политики, ни от прежних убеждений.

Перед отъездом Федосея, Лиза пригласила его в гости домой, где они жили с мамой. За день до прихода гостя, она распечатала на цветном принтере красивую фотографию матери, ту самую, которая была помещена на сайте знакомств в интернете. Поместив её в симпатичную рамку, она повесила фотографию на стену в центре гостиной комнаты.

Войдя в квартиру, и, глядя на красивую фотографию Марии, которую он так хорошо знал и любил всё это время, Федосей всем своим существом ощутил запах, тепло и энергетическое присутствие своей любимой. Да, именно так он и представлял её дом.

— Какой красивый диван у вас, Лизонька! – похвалил он.

— Этот диван мы с мамой для Вас купили две недели назад. Как говорят, муха ещё не сидела. А до него, даже страшно теперь представить, что здесь стояло! А шторы Вам нравятся?

— Ну, это вообще шедевр какой-то!

— Тоже к Вашему приезду заказывали. Сами балдеем. А хотите, я Вам дам мамин дневник почитать?

— Ну, Лизонька, чужие дневники читать неприлично.

— А мы с мамой вместе записываем в дневник наши мысли. Я знаю всё, что там написано. Там о Вас, Федосей, – интригующе взглянула она на него, -Кстати, Вы тоже можете написать туда для мамы.

— Ну, если с разрешения…

— Ну, конечно! Садитесь на Ваш диван и читайте, а я пока кофе сварю. А, может, для Вас лучше – чай?

— Для меня – чай, и если можно, покрепче.

Федосей, уютно устроившись на новом диване, с волнением читал дневник Марии.

«Мои дни и ночи полны тобой. В голове и сердце – только ты, мой далёкий человек со странным именем Федосей».

«…Я смотрю вокруг: размытые лица, невидящие глаза в слепых окнах машин – они живут в своем мире, а я только иду рядом, не касаясь его. Ветер гонит по улице опавшую листву, в ее сложном узоре я читаю наши имена: Мария… Федосей… Птица летит высоко-высоко над землей – и я вижу в ней твою душу…».

«…Жизнь обтекает меня, не касаясь. Холодная ночь не может погасить сияние, живущее во мне. Ветер ненадолго запутался в волосах и полетел дальше, согретый моим теплом, туда, к тебе… На тот маленький остров Ягры, где живёшь ты…».

«…Жар опаляет лицо, словно я сижу рядом с костром. Это оттого, что ты думаешь обо мне, дорогой мой Федос, вспоминаешь меня…».

«…Во мне – целый мир, и его тяжело нести одной. В каждом встречном я пытаюсь узнать тебя, Федос. В каждом голосе пытаюсь услышать тебя…».