Книга Между преданностью и предательством, страница 113 – Шейн Роуз

— Прости? – прошептал он. Затем резко добавил: – Прости? За что, черт возьми, тебе извиняться?

Он буквально не отпускал меня, даже когда я пыталась выбраться из его объятий. Вместо этого он повернул меня к себе лицом.

— Деклан, мне нужно спокойно все обдумать, не поддаваясь…

— Они превратили твою боль в историю о том, что ты какая-то хитроумная мошенница, Эверли. Если ты хочешь плакать из-за этого, ты имеешь на это полное право, – прорычал он. Его лицо покраснело настолько, что я едва не потянулась к нему, чтобы успокоить, но остановила себя, резко отдернув руку.

— Откуда ты знаешь, что то, что они говорят, – неправда? – прошептала я.

— Ты что, издеваешься надо мной, Капелька? – Он взял мое лицо в свои руки, глядя мне в глаза, и провел большими пальцами по моим ресницам.

— Честно, были дни, когда даже моя лучшая подруга не была уверена, что может мне верить, а она была там. Пресса отлично справляется с…

— Искажением правды. Но у тебя был Карл. Почему он не?.. – Деклан прищурился.

— Карл сначала не знал. Мы хорошо скрыли это, не раскрыли мое имя сразу. Так посоветовали мои адвокаты. Но со временем почти весь город узнал. Энди исключили из университета, внесли в список сексуальных преступников, и он отсидел год в тюрьме. К сожалению, другие женщины не захотели заявлять о себе. А их было много. Бывшие подруги, знакомые. Они звонили, конечно, благодарили меня за смелость, – я пожала плечами. Судебная система сломана. У тех женщин не было доказательств. А те доказательства, что были, вероятно, уничтожили. Тогда не хранили наборы для анализа изнасилований так долго. Потребовались годы, чтобы внедрить процедуры, помогающие таким, как мы, но даже сейчас общественные нормы против нас. – Но мои доказательства были слабыми. Он был моим парнем, я сама пошла в его братство.

— А твоя подруга? – спросил он, его рука мягко скользила вверх и вниз по моей руке, словно он хотел успокоить меня.

— Она не хотела давать показаний, – вздохнула я. – Тоня всегда хотела быть частью комьюнити. Она целовалась с ним раньше, за моей спиной. Это был идеальный поворот в истории. Я злилась, придумала все это, конец истории.

— Правда ли, что она до сих пор с ним общается? – спросил он тихо. – Это она звонила тебе?

Я поморщилась, потому что мысль о том, что моя подруга общается с Энди, иногда меня уничтожала.

— Это сложно. Энди обаятельный, у его семьи есть деньги и репутация. У большинства из нас этого не было.

— Но Карл мог бы обеспечить тебя юридической поддержкой или…

— Я хотела отца, не денег, так что нет, – резко ответила я, все еще раздраженная тем, что статья ставит под сомнение мою честность. – Я никогда не просила адвоката и не приняла бы его. Мы работали с тем, что у нас было.

— И что? Они всех подкупили, а ты просто терпела их грязь?

— По правде говоря, я была на вечеринке в братстве, пила со своим парнем, отличником без судимостей. Даже с поддержкой отца мне пришлось бы бороться, и это запятнало бы репутацию Милтон – Харди, не говоря уже обо всем остальном, что он разрушил в моей жизни. Я была домашней девочкой, которой люди не доверяли. Мои адвокаты рекомендовали мне либо закрыть дело, либо принять соглашение. Но я не могла. Так что теперь меня все в городе, который я называю домом, считают лгуньей и брошенной любовницей. По словам моих адвокатов, я должна была радоваться. Мы выиграли. Или так они говорят. Но мне все еще приходится жить с травмой от той ночи.