Книга Между преданностью и предательством, страница 130 – Шейн Роуз

— Не обращай внимания на журнал! – Она, громко звякнув посудой, подлетела к стойке, чтобы забрать его и выкинуть в мусорку. – Это ерунда.

— На самом деле нет, – вздохнула я, хотя уже отключила уведомления на часах, которые не переставали напоминать о новостях. – Мир это знает. И я тоже.

— Мир ничего не знает, и уж точно не знает тебя. – Она ткнула в меня пальцем.

— И все же мы позволяем им определять за нас, кто мы, каждый день, – пробормотала я.

— Ты когда-нибудь слышала, что случилось с Декланом на последнем Супербоуле? – спросила Клара, пока бекон шипел на сковороде. – Он никогда не позволял СМИ решать, кто он.

— Нет. Он рассказал мне немного, но я решила, что пусть сам расскажет, когда будет готов.

— Да, ты бы так и сделала. – Клара усмехнулась и, обойдя стойку, достала телефон из фартука. – Просто посмотри.

— Ладно, – я сдалась, надеясь сблизиться с Кларой и узнать что-то о Деклане.

Ведущий новостей рассказывал о ключевых моментах игры и сообщил, что Деклан сделал то, что не удавалось никому другому: он пронес мяч в тачдаун, несмотря на сломанное запястье в начале сезона. Он получил один шанс показать, что еще способен справляться с мячом, и, несмотря на прессу, которая настроилась против него, доказал всем, что они ошибались.

Затем ведущий начал осуждать Уэса, показывая вырезку с ним:

— Квотербек «Кобр» велел своим линейным сломать руку Харди в первой игре сезона, сделав его год просто невыносимым. – Показали повтор, как Уэс кричит своим линейным: «Сломайте ему руку».

Я выключила телефон, ощущая, как челюсть и сердце буквально обрушиваются. Шок и гнев быстро охватили меня. Возможно, он не сделал этого сам, но Уэс подстрекал свою команду к насилию, поощрял калечить другого спортсмена.

— Это был его последний сезон?

Она кивнула, продолжая готовить бекон для моего бутерброда, а потом подала его на ярко-розовой тарелке.

— Да, точнее, сезон до этого. Он прошел реабилитацию и вернулся, чтобы установить рекорд по количеству тачдаунов в одном Супербоуле и обеспечить победу своей команде. И он сделал это, когда все говорили, что он не сможет.

Он сказал мне, что мы можем дожить до того дня, когда все это станет не таким плохим, что мы сможем сделать из этого что-то хорошее. Он искренне в это верил.

— Я не думаю, что он позволит кому-то решать, что он может, а что нет.

— Нет, не позволит, и тебе тоже не стоит. – Она наклонила голову и скривила нос. – Жаль, что вам не дали шанса на отношения вне брака. Думаю, у вас бы все получилось.

Я откусила большой кусок бутерброда, чтобы не отвечать, но покачала головой. У нас бы никогда не получилось. Он сразу же не принял меня из-за моей «недостаточной квалификации».

— Я видела, как он смотрел на тебя до того, как наш отец умер. – Она теперь называла его нашим отцом, и мне было приятно – это так меня согревало, связывая нас даже таким образом. – Ты ему нравилась.

— Не думаю, – пробормотала я, продолжая жевать.

— Кому нравилась Эви? – Дом вальяжно вошел, взглянул на свои часы HEAT и подошел, чтобы обнять меня.

— Клара фантазирует, – я отмахнулась от ее слов и обняла его в ответ.

— Звучит правдоподобно, – Дом пожал плечами и произнес что-то невнятное.

— Нельзя винить девушку за ее оптимизм, – она произнесла это с недовольными нотками в голосе. В ее словах был какой-то скрытый смысл, и я не могла понять, что именно она имела в виду.