Книга Между преданностью и предательством, страница 145 – Шейн Роуз

Она нахмурилась.

— Ну… все ставки здесь ради благотворительности.

Может, так оно и должно быть. Но моя ставка была совсем о другом.

Не о моем эго. Не о чьем-то одобрении. Она была о ней. О нас. О том, как легкий дождь превратился в ураган, который смыл все, кроме мысли о ней.

Я удерживал ее взгляд, медленно стягивая пиджак и перекидывая его через руку. Затем неторопливо закатал рукава, один за другим. Тишина сгустилась между нами. Единственным фоном оставались приглушенные звуки скрипки из зала.

Она облизнула губы, не отрываясь от моих движений. И я знал: она все поняла.

Затем я шагнул вперед. Она ахнула, а жар разлился по ее груди, зрачки расширились. Ее тело безошибочно откликалось на мое, даже если разум еще не мог понять, чего я добиваюсь. Оно знало: я пришел за ней, чтобы взять свое, поглотить, подчинить.

Я накинул на нее пиджак, притянул ближе за лацканы.

— Потанцуй со мной.

В ее глазах вспыхнули звезды, и я увидел ту же бурю, что бушевала внутри меня. Она не могла не ощущать притяжение, которое связывало нас вопреки всему, не могла не чувствовать тот хаос, что мы отчаянно пытались обуздать. Как я мог отпустить ее, если она все-таки не захочет от меня ребенка? Как оставаться спокойным, зная, что она будет носить моего ребенка, которого не желает? Как дать ей все, когда это проклятое завещание стояло стеной между нами, отравляя каждый миг? Я не мог сказать, что это по-настоящему, не мог втянуть ее в это, понимая, что она заслуживает большего.

Она попыталась отступить, но я удержал ее.

— Деклан, пожалуйста, давай вернемся внутрь.

— Нет, Капелька. Я хочу этот танец. Здесь, в саду. Сегодня ночью. Под луной и с моими руками на твоем теле.

Я повел ее сквозь зеленые коридоры лабиринта, чтобы нас никто не увидел. Моя ладонь скользнула под пиджак, легла на поясницу. Я почувствовал, как мурашки пробежали по ее коже, когда слегка надавил, подтолкнув вперед.

Она споткнулась, я перехватил ее руку. Она была такой маленькой, хрупкой в моей ладони – и такой моей. Эверли скользнула взглядом по моей груди и посмотрела на мое отчетливо выделяющееся на ткани желание.

Я развернул ее на месте, отгоняя наваждение. Я хотел этот танец, даже если это означало отложить безумное стремление взять ее прямо здесь. Я притянул ее к себе, и мы начали медленно раскачиваться под шепот скрипок, пока ночь укутывала нас своим покровом.

Мне следовало отпустить ее, следовало подняться в дом и закрыть за собой дверь. Не позволять себе этого танца, не чувствовать ее запах, дыхание на моей коже, будто наши души переплетаются в единое целое.

Возможно, это было ошибкой, но она казалась чертовски правильной.

— Эта ставка была не ради благотворительности. Все это – ради нас. Ради того, чтобы стало ясно: рядом с тобой не место никому, кроме меня. Я был с тобой дважды под ночным небом, смотрел в твои глаза и видел тьму, которую ты прячешь. И я хочу быть тем, кто ее укротит, принесет свет. Думаешь, я позволю кому-то еще эту привилегию?

— Это был просто танец, Деклан.

— С тобой не бывает просто. Никогда. Это моя жена в объятиях другого. Ее кожа под чужими пальцами, ее слова, которыми она делится. О чем бы вы говорили?

— О детях, которым помогаем, наверное. – Она провела рукой по моей груди, словно пытаясь успокоить.