Книга Между преданностью и предательством, страница 27 – Шейн Роуз

— Мелинда… – начал я.

— Посмотри на улицу, Деклан. – Она указала пальцем в сторону, и я увидел, что за окнами собралась уже целая толпа вокруг машин скорой помощи и полиции. Фотографии делались, вспышки ослепляли – и всего этого раньше я не замечал.

Шок от потери настолько близкого человека, который был мне как отец, не накрыл в первые минуты. Или, может, накрыл, и именно это не дало мне раскиснуть.

Все, что случилось, плохо повлияет на Эверли. Она не привыкла к такому.

— Иди домой, Эверли. Я позабочусь о том, чтобы тебя уведомили о похоронах Карла.

— Если тебя пригласят, – добавила Мелинда.

Эверли сначала побледнела, а затем тут же покраснела.

— Мелинда, – мой голос разрезал воздух как хлыст. В этот же момент Клара пробормотала, что Карл – отец Эверли, и матери не стоит вести себя так с ней, на что Анастасия пихнула сестру в бок. – Я скажу это всего один раз, и надеюсь, всем все станет ясно. Карл дал понять мне в первый день нашего с Эверли знакомства, что она – часть империи HEAT и часть семьи. Нашей семьи. Относитесь к ней соответствующе, иначе вам придется иметь дело со мной. Вы поняли?

Мелинда вскинула подбородок и сжала губы.

— Это мы еще посмотрим.

— Мама! – взвизгнула Клара, возмущенная дерзостью матери. Они все начали ругаться, но мое внимание было сосредоточено только на Эверли. Она сделала шаг назад и покачала головой. Я видел, что она едва сдерживает слезы, отказывается дать им волю и показать нам свои настоящие эмоции. Ее неконфликтность и умение держаться с достоинством, а также беззвучное «Прощай», которое она произнесла, подняв голову, разожгли в груди желание схватить ее за руку и удержать.

Карл гордился бы.

Я был поражен тем, как она себя вела. Она была так сильна, как ни одна из находящихся здесь женщин. Когда она ушла, рука Уэса легла на ее поясницу, и это разожгло в глубине моей души какой-то забытый огонь.

Я глубоко вздохнул и попытался в голове составить список дел, которые нужно было сделать. Следующие несколько дней будут адскими.

* * *

И Я СДЕЛАЛ ВСЕ. Я позвонил в наше PR-агентство, вызвал своего помощника, связался с братьями и постоянно был на связи с Мелиндой и ее дочерьми. Все для того, чтобы организовать похороны.

Мы все почти не спали, скорбели, но продолжали идти вперед. Я заметил синие глаза Эверли на похоронах – она снова казалась совершенно невозмутимой. Она не стояла рядом с семьей отца, а сидела на церковных скамьях вместе со всеми остальными.

Рядом с ней сидела женщина с длинными темными косами и такими же чертами лица, как у нее. Она нежно гладила ее по руке, пока пастор читал проповедь. Затем они обе встали в очередь соболезнующих на поминках, выразили семье – и мне – свои соболезнования так, будто сами никого не потеряли. Будто были достаточно сильны, чтобы сочувствовать другим, несмотря на то, что заслуживали сочувствия сами.

Эверли Белафонте, казалось, не беспокоило то, что происходило. Но я знал, что ей нужно отпустить себя. Но она не отпускала. Ей нужно было дать хотя бы несколько минут, чтобы почтить память отца, но Мелинда взяла на себя весь панегирик вместе с дочерьми. Эверли даже глазом не повела.

Мне хотелось взбодрить ее, сказать, что она заслуживает скорбеть вместе со всеми как член семьи, что Карл хотел бы этого.