Книга Меня повело, страница 138 – Царина Вереск

— Люди за такое лицо обычно деньги получают.

Я смеюсь.

— Ага, конечно.

— Я серьёзно.

— Ты просто мой парень, тебе положено так говорить.

Макс тихо хмыкает.

— Поверь, я бы и без статуса парня это сказал.

Он ложится обратно на спину. Смотрит вверх.

— В общем, запомни: если вдруг однажды поймёшь, что реклама — не твоё… не бойся менять.

Я смотрю на него. Сердце снова начинает стучать быстрее.

— А если тогда придётся уехать?

Он пожимает плечами. Слишком легко.

— Значит, придётся.

— А ты?

Макс переводит взгляд на меня.

— Я?

— Ты меня отпустишь?

Пауза. Короткая. Но для меня — как вечность.

— Если это будет для тебя правильно — да.

У меня внутри что-то болезненно сжимается. Резко. Как будто меня уже отпустили. Я отворачиваюсь, глядя в небо. Звезды вдруг кажутся холодными.

— Это звучит грустно.

— Это звучит по-взрослому.

Я молчу. Макс снова смотрит в небо.

— У меня, кстати, тоже есть планы.

— Какие?

Он усмехается — уголком губ, лениво, будто специально тянет.

— Секретные.

Я щурюсь, толкая его плечом:

— Макс.

— Ладно.

Он перекатывается на бок ко мне. И я автоматически подтягиваюсь ближе, как будто так и надо.

— Сейчас я работаю как проклятый не просто так.

— Я заметила., - фыркаю я.

— Через год хочу открыть нормальную доставку. Не на дядю. Свою.

Я удивлённо смотрю на него. Даже дыхание чуть сбивается.

— Серьёзно?

Он смотрит спокойно. Без пафоса. Но в глазах — что-то упрямое.

— Ага.

Я ловлю себя на том, что смотрю на него... по-другому. С какой-то гордостью, от которой даже неловко становится.

— Ты мне не рассказывал.

— Потому что пока только план.

Он пожимает плечами, будто это ерунда. А для меня — нет.

— Но если всё получится… через год можно будет снять квартиру.

Я замираю. Внутри что-то щелкает. Не сразу понимаю, что именно.

— Квартиру?

Он смотрит прямо на меня. Не отводит взгляд.

— Ну да.

— Нам? — глотаю медленно.

— А кому ещё?

У меня внутри всё вдруг становится тёплым и лёгким. Тепло разливается так резко, что хочется смеяться... или заплакать.

— И мы будем жить вместе?

Глупый вопрос. Я это понимаю. Но все равно спрашиваю. Хочу услышать.

— Если ты не передумаешь.

Я улыбаюсь так широко, что щёки начинают болеть.

— Никогда.

Макс тихо смеётся. Легко.

— Слишком громкое слово.

— Нет. — качаю головой, уже упрямо, почти по-детски.

Я перекатываюсь к нему ближе, коленом задеваю его ногу.

— А можно я скажу глупость?

— Конечно.

Я закусываю губу, но все равно говорю:

— Я хочу большую кухню.

— Зачем? — хмурится, как будто реально обдумывает.

— Чтобы готовить завтраки.

— Ты не умеешь готовить., - хмыкает.

— Научусь! — пихаю его в грудь.

Макс смеётся, не сдерживаясь.

— Ладно. Большая кухня.

— И кота.

— Нет.

— Почему?!

— Потому что коты воруют еду.

Я закатываю глаза.

— Тогда собаку.

— Она будет грызть мои кроссовки.

— Тогда хомяка.

— Он сбежит.

Я толкаю его сильнее.

— Ты ужасный.

— Я реалист. — невозмутимо.

Я улыбаюсь и снова смотрю на небо. Глубоко вдыхаю. Потому что это он. Потому что это наше.

— А ещё я хочу путешествовать.

Макс лениво проводит пальцами по моей руке, будто даже не задумывается, что делает это.

— Куда?

— Везде.

— А по-конкретнее.

Я хмурюсь, прищуриваюсь в небо, будто там есть ответы.

— Париж.

— Банально.

— Тогда Исландия.

— Холодно.

— Тогда… — я задумываюсь, — куда угодно. Главное с тобой.