Книга Измена. Право на счастье!, страница 42 – Рита Вяземская

Вадим из обвинителя за одну минуту превращается в подозреваемого. Ловушка Романа захлопнулась с глухим щелчком.

Роман не дает Вадиму времени опомниться.

— Ваша честь, — продолжает Роман, и его голос заполняет весь зал. — Шантаж — это лишь верхушка айсберга. Теперь я прошу вызвать свидетеля со стороны защиты. Светлану Дмитриеву.

Дверь зала заседаний открывается.

Входит Светлана. На ней простое темное платье, волосы убраны, лицо бледное, заплаканное. Она идет по проходу, опустив голову, и даже не смотрит в сторону Вадима. Она боится его, но еще больше она боится Романа и уголовной ответственности.

Вадим вздрагивает, увидев её.

— Света? — шепчет он, и в его голосе слышится окончательное крушение всех надежд. — Ты… что ты здесь делаешь?

Светлана проходит к трибуне для свидетелей.

— Свидетель Дмитриева, — обращается к ней Роман. — Расскажите суду, что вам известно о фальсификации медицинских документов Алины Николаевны.

Светлана судорожно вдыхает воздух, переводит взгляд на меня, и в ее глазах я вижу страх. Затем она поворачивается к судье.

— Я делала это по приказу Вадима. Он угрожал мне… — ее голос срывается, она вытирает слезу со щеки. — Вадим Сергеевич заставил меня поехать к доктору Шевцову. Он сам продиктовал текст заключения о психической нестабильности Алины Николаевны. Я… я помогла оформить эти документы, потому что он обещал, что мы будем вместе, а если я откажусь — он уничтожит меня.

— Врешь, дрянь! — в ярости кричит Вадим, вскакивая со своего места. Его лицо искажено безумным гневом. — Ты всё врешь! Это она всё придумала, Ваша честь!

— Тишина в зале! — судья Воробьев сильно ударяет молотком по столу. — Господин Воронов, еще одно слово — и вас удалят из зала за неуважение к суду.

Вадим тяжело дышит, но вынужден сесть. Его руки трясутся так сильно, что он не может удержать ручку.

Роман подходит к трибуне, берет из своей папки еще один лист бумаги и передает его судье.

— В дополнение к показаниям свидетеля, — спокойно говорит Роман, — мы предоставляем суду выписки с банковских счетов Вадима Воронова. Здесь зафиксированы переводы на общую сумму три миллиона рублей на оффшорный счет компании, принадлежащей родственникам судьи Синявина. Переводы были сделаны за три дня до того, как Синявин подписал экстренное постановление об ограничении родительских прав моей клиентки.

Судья Воробьев берет документы. Его лицо каменеет с каждой секундой чтения. Он смотрит на Вадима, и в его взгляде я вижу приговор. Полный, окончательный разгром.

— Суд удаляется для вынесения решения, — произносит судья Воробьев, поднимаясь со своего места.

Мы все встаем. Двери за судьей закрываются.

В зале повисает тяжелое, напряженное ожидание. Я чувствую, как слезы облегчения наконец-то прорываются наружу. Они текут по моим щекам, горячие, очищающие. Всё закончилось. Ложь Вадима полностью разрушена.

Под столом Роман находит мою ладонь. Его сильные, теплые пальцы крепко сжимают мою руку, и это прикосновение дает мне понять, что кошмар позади.

Через пятнадцать минут судья возвращается. Наш зал заседаний замирает.

— Суд постановил, — зачитывает судья Воробьев ровным, веским басом. — Требования истца Вадима Сергеевича Воронова отклонить в полном объеме. На основании предоставленных доказательств подлога, шантажа и дачи взятки, отменить решение об ограничении родительских прав Алины Николаевны. Передать полную, единоличную опеку над несовершеннолетними Артемом и Семеном Вороновыми матери — Алине Николаевне Вороновой.