Книга Исключение из правил, страница 2 – Татьяна Берест

Отец зло фыркает:

— Я же тебе говорил: расслабься. Бесполезно стучаться туда, где никто не живет. В пустую тару бить — только гул слушать. Там вакуум, Оль. Ничего не отзовется.

«Ох, какие мы сегодня глубокие и метафоричные. До совести моей заколоченной достучаться пытаетесь? Ну-ну. Стучите громче, родные мои, не жалейте костяшек. Главное — свято верьте в процесс».

Машина плавно тормозит, родители выходят из салона синхронно, с идеально ровными спинами — статуи, блин, непогрешимые. Цепляю на плечо ремень спортивной сумки, толкаю дверь и вываливаюсь на жару.

Оглядываюсь по сторонам. Ничего себе.

«Вот это размах… Не дом, а декорации для элитного триллера про мафию».

Перевожу взгляд на родителей. Они стоят возле какого-то мужчины.

«Мать твою… Это что за Кинг-Конг? Просто гора бетона в человеческом обличии. Спасибо, горячо любимые мои предки. Надзирателя выбрали такого, чтоб я об него убилась при первой же попытке к бегству?»

Подхожу ближе. Отец мажет по мне уставшим взглядом и кивает громиле:

— Вот она.

Мужчина коротко жмет отцу руку своей огромной лапой. Поворачивает голову ко мне. Его глаза — черные, как экран сдохшего телефона. Непроницаемый мрак, в котором вообще ни одной эмоции не прочитать.

Он сканирует меня сверху вниз, и вдруг рокочет так низко, что у меня по позвоночнику прокатывается ледяной холодок:

— Ну, пошли, арестантка.

Коротко киваю родителям.

«Всё, свободны. Спасибо за доставку, дальше я сама».

Уверенно шагаю за необъятной спиной к дому. Входная дверь открывается мягко и беззвучно. Он заходит внутрь — плавно, как хищник, вообще без шума, хотя в нем центнер чистой мощи. Делаю шаг следом.

Дверь за моей спиной глухо захлопывается, Мужчина медленно поворачивается ко мне… и всё. Обзор закончен. Я тупо ничего не вижу дальше его плеч. Передо мной просто стена, гора мышц в черной футболке, перекрывающая весь кислород в прихожей.

Черные, тяжелые глаза впиваются в мои. Смотрят так прицельно и жестко, что я невольно начинаю дышать через раз, изо всех сил стараясь не выдать мандраж.

— Расклад такой, — разносится вокруг его гортанный голос. — Кухня — первая дверь налево. Твоя спальня — второй этаж, направо у окна. Никаких левых пассажиров сюда не таскать. В комнате не дымить. И самое главное — не беси меня. Я тебе не отец, лекции о морали читать не буду.

«Как скажешь, новый папочка…».

Обхожу эту скалу и поднимаюсь на второй этаж. Толкаю нужную дверь. Отлично, огромная кровать, дизайнерский ремонт, все удобства.

«Да плевать вообще. Будь тут голый бетон и брошенный на пол матрас — меня бы устроило».

Падаю на покрывало. Пару часов извожу себя ожиданием, гипнотизируя потолок, пока с улицы, наконец, не доносится шуршание гравия и хлопок автомобильной двери.

«Боже, боже, боже… Давай, Алис, твой выход!»

Слетаю вниз по лестнице, заворачиваю на кухню. Подготовка идеальная: на мне топ и юбка — одно название, куцый лоскут ткани, который даже зад толком не прикрывает. Волосы небрежно рассыпаны по плечам. Я готова.

Встаю у барной стойки, тянусь к верхней стеклянной полке за стаканом. Приподнимаюсь на мыски, максимально выгибая спину.

«Давай, Алиса. Зря, что ли, задницу качала до потери пульса?»

Воздух на кухне резко меняет плотность. Становится тяжелым, густым, наэлектризованным. Голова идет кругом, а мышцы во всем теле начинает пробивать мелкая дрожь.