Книга Исключение из правил, страница 25 – Татьяна Берест

«Мать моя женщина… С такими выдающимися формами Полинка скоро прямиком в абсолютную весовую категорию перейдет».

Распахиваю дверь и пулей подлетаю к ней.

— Ос, красотка!

Полина расплывается в широченной улыбке и от души хлопает меня по плечу:

— Алиска! Совсем пропала! А мы только вчера со сборов пригнали. По пять тренировок в день, швыряли медболы по шесть килограмм, пахали как проклятые… Просто чистый кайф!

«У меня сейчас свой кайф. Специфический, с тяжелым взглядом».

Улыбаюсь ей в ответ:

— Зови бабулю, дело есть.

Выходит тетя Наташа. Расцветает, увидев меня.

— Алисонька! Какая там тебе срочная помощь понадобилась, говоришь? — спрашивает она тепло.

Киваю в сторону машины.

— Тёть Наташ, выручайте. Там у ребенка фобия, что её тут на ночь забудут. Спасать надо.

Тетя Наташа понимающе улыбается.

— Понятно всё с вами. Что, экскурсию организуем?

И вот вся наша разношерстная бригада шагает по гулким коридорам опустевшего сада. Ева жмется к моей ноге, я ободряюще сжимаю её маленькое плечо. Тетя Наташа наклоняется к ней:

— А ты, значит, садиков боишься, стрекоза? Ну пошли, будем смотреть, что тут у нас прячется.

Она гремит связкой ключей. Открывает одну группу за другой. Показывает пустые игровые, аккуратно заправленные ряды кроваток, открытые пустые шкафчики. На третьей группе Ева уже перестает жаться к моей ноге и идет сама, с любопытством оглядываясь. Зашуганность из глаз потихоньку уходит.

Тетя Наташа приседает перед ней и лукаво подмигивает:

— Я ведь тут, как на пенсию вышла, в сторожа подалась. И поверь моему опыту: за десять лет ни одного ребенка мне на смену еще не оставили!

Смотрю, как у Евы расправляются плечи, чувствую, как самой становится спокойней.

А следом накрывает скребущая тоска.

«Вот бы и мне сейчас кто-нибудь так же по-простому, глядя в глаза, пообещал, что меня нигде не забудут. Что за мной обязательно придут и не оставят одну в пустой комнате, что бы ни случилось».

Обратно едем почти в тишине. Тормозим у ворот. Выскакиваю из салона, отстегиваю Еву, и она вприпрыжку несется к крыльцу.

Ныряю за ней в дом, машинально шагаю через порог прихожей — и замираю.

Меня прошибает отрезвляющей мыслью, на секунду перехватывает дыхание.

«Алиса, какая же ты непроходимая идиотка».

Если Ева больше не боится… Если она спокойно пойдет в сад — у меня практически не останется времени.

Я своими собственными руками, на голом альтруизме, только что блестяще устранила проблему, которая давала мне фору. Сама себе вырыла яму и торжественно в неё прыгнула.

Шах и мат.

Стою, ошарашенно моргая. Воздух в легких словно застыл.

Слышу, как за спиной тихо открывается входная дверь. Оборачиваюсь — и теряюсь еще больше.

Фарид. Высокий, убийственно спокойный. Замер на пороге, широкими плечами заслонив дверной проем.

Смотрю в его темные глаза, и хочется плюнуть вообще на всё. На гордость, на правила, на время, которого не осталось. Хочется сделать шаг, вцепиться в него, вжаться всем телом и почувствовать его рядом. Ощутить его тепло. Больше не могу контролировать собственное лицо. Не могу заставить себя стоять ровно. Сердце срывается с ритма, бьет по ребрам тяжело, до спазма в груди. Больше всего на свете сейчас хочется заставить его перестать смотреть на меня вот так… спокойно.