Книга Запретная зона, страница 26 – Аделаида Дрозд

В кабинете повисла тяжёлая пауза.

— Ты не понимаешь, — спокойно, но с ледяной интонацией заговорил Лангер. — Речь не о тебе как о человеке. Речь о бренде. О капитане «Баварии». Ты — актив. Дорогой актив. И его стоимость зависит от восприятия. Эта статья… она меняет восприятие. Она делает тебя уязвимым. А уязвимостью начинают торговать. Её начинают копать.

Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

— Мы получили звонок, — продолжил он. — От наших… партнёров в медиа. Они недовольны. Они готовили одну историю, а получили другую. Ты вводишь непредсказуемость в игру. А нам нужна стабильность.

Давид смотрел в холодные глаза Лангера и вдруг понял. Статья Шарлотты, какой бы правдивой она ни была, стала не его спасением, а новым козырем в большой игре. Клуб был готов простить ему скандалы, если они укладывались в понятную схему: давления-падения-искупления. Но честный портрет сложного человека выбивал почву из-под их контроля.

— Что вы хотите? — спросил он, уже зная ответ.

— Мы хотим вернуть контроль над ситуацией, — сказал глава пресс-службы. — Завтра на пресс-конференции ты делаешь заявление. Короткое. Сухое. Благодаришь журналистку за интерес к своей персоне, но подчёркиваешь, что многие детали являются её личной интерпретацией, а твоя личная жизнь остаётся закрытой темой. Ты фокусируешься на футболе. На команде. Ты — капитан. Всё остальное — шум.

— Иными словами, я должен публично отмежеваться от её статьи, — сказал Давид. Не вопрос. Констатация.

— Ты должен поставить точку, — поправил Лангер. — Для блага клуба. Для твоего же блага. Или… — он сделал многозначительную паузу, — мы начнём рассматривать вопрос о том, не стал ли ты слишком большой проблемой для того образа, который мы продаём. Капитанство — это не пожизненный титул, Давид.

Угроза висела в воздухе, тяжёлая и неоспоримая. Они предлагали ему сделку: его карьера и место в команде в обмен на очередную ложь. На предательство правды, которую кто-то рискнул рассказать за него.

Он посмотрел в окно, на вечерний город. Где-то там была Шарлотта, которая только что сожгла за собой все мосты ради принципов. И где-то там была его миссия — привести команду к титулу. Две правды. Личная и профессиональная. И снова приходилось выбирать.

— Я подумаю, — глухо сказал Давид, поднимаясь. Его голос звучал устало, но в нём не было покорности.

— У тебя есть до утра, — холодно заключил Лангер. — Но решение, поверь, уже принято. Только ты ещё не знаешь, какое.

Давид вышел, оставив за спиной кабинет, полный молчаливого давления. Его телефон лежал в кармане. Он взял его, нашёл в контактах номер Шарлотты. Палец завис над кнопкой вызова. Позвонить? Сказать спасибо? Предупредить? Или… подготовить к тому, что он, возможно, снова будет вынужден сыграть по их правилам?

Он так и не нажал кнопку. Просто сунул телефон обратно в кармане и пошёл по длинному, пустынному коридору, звук его шагов глухо отдавался в тишине. Выбор, который ему предстояло сделать до утра, был тяжелее любого пенальти в финале Лиги чемпионов.

Кабинет Лангера казался стерильным, как операционная. Стеклянный стол, минималистичные стулья, вид на мюнхенские крыши — всё говорило о холодном, расчётливом порядке. Порядке, в котором не было места человеческим слабостям.