Книга Невидимка для босса, страница 60 – Ольга Граф

Секунда.

Две.

Три.

Его взгляд — прямо в меня. Не отпускает. Изучает. Ждёт.

Я закрыла глаза.

Почти.

Ещё миллиметр.

И в этот момент зазвонил его телефон.

Короткая, резкая вибрация. Он замер. Я открыла глаза.

Он смотрел на экран раздражённо. Зло.

— Не сейчас, — рыкнул он.

Но прочитал.

И в одну секунду его лицо изменилось.

Было — живое, тёплое, мужское.

Стало — каменное. Чужое. Холодное.

Глаза превратились в лёд. Челюсть сжалась так, что желваки заходили под кожей. Даже дыхание стало другим — тяжёлым, злым.

— Что? — спросила я.

Он поднял взгляд.

И посмотрел на меня уже не как мужчина.

Как стратег.

Как враг.

— Ты никуда не выходишь.

— Что?

Он вылетел из машины. Обошёл капот. Открыл мою дверь.

Я думала — сейчас выпустит.

Но он захлопнул дверь обратно.

Щёлкнула блокировка.

Он сел за руль. Завёл двигатель.

— Кирилл? — мой голос сорвался. — Что происходит?

Он смотрел вперёд. На лобовое стекло. В темноту.

— Я только что получил информацию о тебе.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом просто остановилось.

— Какую информацию?

Он повернул голову.

— Очень интересную.

— Кирилл, объясни.

Но он уже жал на газ. Машина сорвалась с места, вжимая меня в кресло.

Я схватила телефон.

Тишина.

Ни одного сообщения.

Ни от Анонима.

Ни от кого.

Я ничего не понимала. Про Людмилу Сергеевну? Про меня? Про дом? Про фото, которое я отправила? Про то, что он почувствовал на заправке?

Руки тряслись. В горле стоял ком.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я громко. Слишком громко для салона.

Он молчал.

Только сжимал руль так, что костяшки побелели.

Мы врезались в ночь.

А я ничего не знала.

Машина неслась по ночной улице слишком быстро для двора, слишком резко для тишины после аварии. Свет фонарей рвал салон на жёлтые куски, то и дело выхватывая его профиль — холодный, каменный, чужой.

Я смотрела на него и не узнавала.

Ещё десять минут назад он тянулся ко мне, касался моего лица, дышал мне в губы. Ещё десять минут назад в его взгляде было что-то тёплое, почти опасно живое. Там, на заправке, когда я вытирала кетчуп с его рубашки, он смотрел на меня так, будто я была ответом на вопрос, который он давно перестал задавать.

Сейчас — лёд.

Абсолютный, космический холод. Глаза превратились в две льдинки, в которых не отражалось ничего. Даже злости. Злость — она хотя бы тёплая. А это была пустота. Чёрная дыра, которая засасывала всё вокруг.

Я сжалась в кресле, пытаясь стать меньше, незаметнее. Глупо. Он всё равно чувствовал моё присутствие каждой клеткой. И это присутствие его убивало.

— Кирилл, — сказала я ровно. Насколько вообще можно говорить ровно, когда внутри всё дрожит. — Что ты получил?

Он не ответил.

Сжал руль так, что побелели костяшки. Я смотрела на его руки — те самые, которые час назад мягко, почти невесомо касались моего лица. Теперь они впивались в кожаную оплётку, будто хотели задушить её. Будто сдерживали себя, чтобы не сделать что-то страшное.

Машина свернула с основной дороги и снова выехала к моему дому. Тому самому, где мы должны были попрощаться час назад. Тому самому, где он почти поцеловал меня.

Он затормозил резко. Не театрально — просто резко. Дёрнул ручник, хотя машина автоматическая, и этот звук — сухой, хлёсткий — прозвучал как выстрел.

Двигатель продолжал работать.